Шрифт:
– Как вам угодно, товарищ Малышев, - решила Катя, тоже увидевшая Севу.
– Можете даже со мной вообще не разговаривать, я плакать не буду.
– Она обратилась к Леночке: - Начнем, девушка. Пускай поучится!
На Ойкином станке заготовка была уже ободрана наполовину. Катя включила свой «Буш», отошла в сторону и скрестила руки на груди.
– Меня нет… - многозначительно произнесла она. Леночка засуетилась. Как только станок закончил операцию, она, оглядываясь каждую секунду на станок Кати, точно он мог взорваться, поскорее установила новую заготовку. К этому времени резец на Катином станке уже ободрал всю заготовку. Леночка ойкнула, сняла ее, установила новую и бросилась к своему станку. Так она перебегала с места на место, а Катя следила за нею, крепко сжав губы, чтобы не вмешаться.
– Довольно, - сказала она.
– Вот видишь, все получается правильно.
– Ой, Катенька, как я боялась запороть!
– произнесла взволнованная и счастливая Леночка.
– Какая ты трусиха! Вот смотри!
И Катя начала делать то, что делала Леночка, но она не суетилась, не пугалась, двигалась между станками легко, осторожно, как по ниточке, а ее глаза горели синим огоньком. Казалось, что она ставила и снимала детали не спеша, а на самом деле получалось быстро. Все у нее было под рукой - и ключи, и мерительная скоба, и баночка с тавотом.
Сначала Костя невольно обрадовался, что все идет так ладно, а потом ему стало грустно. Он понял, что даст эта выдумка девочкам. Если понадобится, они смогут отлучаться из-за колонн, а «Буши» будут все работать и работатъ. Вот если бы удалось договориться с Севой работать так, как придумала Катя, можно было бы отказаться от перенастройки станка. Но Сева, уловив его подавленный взгляд, насмешливо посвистел, точно сказал: «Подумаешь, чудеса! Вот мы сделаем штуку, так это штука!»
– Учись, Малышок!
– хвастливо бросила Катя.
– Впрочем, у лодырей учиться легче!
Кто ее дергал за язык! Она начала день обидным словом и продолжала все хуже и хуже. Ух, как захотелось Косте добиться сразу полуторных норм да и сказать мимоходом обидчице: «Вы у нас поучитесь, Катерина Васильевна! А то ползете, как черепахи, просто жалко смотреть!»
В тот день Катя и Леночка впервые выполнили норму, и за колоннами раздался победный визг, а Костя выработал восемьдесят пять процентов. Лучше, чем вчера, но все же так мало, так плохо, что и говорить не хочется…
Глава третья
Трудно сказать, что делали старенькие «Буши» до войны. Вероятно, стояли на заводике в каком-нибудь мирном южном городке, точили простенькие детали в час по столовой ложке, и работали за ними седоусые токари, считавшие, что лучше их станочков на свете ничего нет. Разве мог кто-нибудь предположить, что «Буши» попадут в горячие руки молодых рабочих военного времени, которым казалось, что все делается слишком медленно!
На другой день утром Сева сообщил Косте, что Колька Глухих уже достал нужную шестеренку и можно хоть сейчас выполнить задуманное дело.
– А чей станок перестроим?
– осторожно спросил Костя.
– Странно, - пожал плечами Сева.
– Ты же первый хотел полторы нормы выполнить! Твой станок и перестроим.
– Ловкий ты!
– сказал обеспокоенный Костя и чуть не закончил: «Тебе легко чужим станком распоряжаться, а мне что будет, если неаккуратно выйдет?»
Он только подумал это, но Сева понял его мысль и улыбнулся.
– Хочешь плавать не замочившись, - отметил он, порылся в своем инструментальном шкафчике, где было много всякой всячины, и показал Косте два длинных и тонких гвоздика.
– Видишь, носик у одного острый, а у другого совсем тупой.
– Отвернулся, зажал гвоздики в кулаке, оставив наружу шляпки, и сказал Косте: - Тяни какой хочешь. Если вытащишь острый гвоздик, мы переставим шестеренки на твоем станке, а если тупой - на моем. Понятно?
Нужны ли были еще доказательства, что Сева тоже готов рискнуть! И Косте захотелось непременно вытащить острый гвоздик, выиграть право на перестановку шестеренок. Он протянул руку, призадумался, захватил ногтями одну из шляпки… вытащил острый гвоздик.
– Видишь, твое счастье!
– И Сева изо всех сил забросил гвоздик, оставшийся в его кулаке.
– Значит, твой станок переналадим.
Получилось так, как пожелал Костя, но он испугался. До сих пор он мог выбирать: «хочу» - «не хочу», а теперь оставалось только действовать.
– Ладно, скажи Николаю, - решил он.
В конце обеденного перерыва девочки привели за колонны Зиночку Соловьеву.
– Вот как мы организовали работу, - сказала Катя.
– Теперь у нас совсем не будет простоев!