–  Вынь палец, маникюр испортишь. Ты складывай дощечки, а Малышок будет сколачивать!
– приказал Миша.

Работа пошла веселая. Костя с увлечением хлопал молотком. Рукоятка точно приросла к ладони, и было приятно, что подростки бегают смотреть на работу новичка, было приятно, что Зиночка хвалит его.

–  Стоп, доночный участок!
– крикнул Миша, вскочив на верстак, и, когда затихли молотки, объявил: - Костя Малышев со своей подручной Клавой Еремеевой уже выполнили по полторы нормы, чего и вам желают!

Ребята зашумели.

–  С подручной и дурак сумеет, - заявил кто-то. Но было ясно, что это зависть, и больше ничего.

–  Товарищ Полянчук, прикажи продолжать работу, - сказал полный мужчина в черном ватнике и высоких фетровых валенках, приведенный в цех Зиночкой Соловьевой. Он внимательно пригляделся к работе Кости и обратился к Мише: - Действительно, если тарники научатся так работать и если разделить операции, как предлагаете вы с Соловьевой, то дело пойдет лучше. А ты, Костя, помнишь, как тебя учили работать молотком?

–  Дед Вак Иванович Крюков, как бараки строили, дал вот столечко гвоздиков, - Костя взял из ящика горсть гвоздей, - да еще доску-дюймовку дал. Показал, как робить, а потом велел забивать да клещиками вытаскивать и…

–  И что?

–  И кажет: «Покуль не научишься забивать с одного стука, обедать не позову», - закончил Костя.

–  Когда же тебе удалось пообедать?
– удивилась Зиночка.

–  Два дня хлебец жевал, а в третий и пообедал…

–  Школу он прошел строгую, - засмеялся высокий человек.
– Мы так учить не будем. Тебя, товарищ Полянчук, завтра заменит на участке Круглое, а ты займись Малышевым, научи его культурно передавать свой метод. Пускай он подготовит в своей стахановской школе несколько таких же инструкторов.

–  Красота, Малышок!
– сказал Миша, когда этот человек ушел.
– Завтра мы с тобой проведем весь день в Верхнем общежитии. Это был начальник филиала Шестаков, понимаешь? Дело пойдет, Малышок!…

–  Все-таки какое чутье у нового парторга, - радовалась Зиночка, - он сразу понял, что Малышок пригодится в тарном цехе. Я просто готова влюбиться в нашего парторга! Говорю совершенно откровенно…

Еще веселее Костя застучал молотком. Клава раскраснелась, огненная челка прилипла ко лбу и потемнела, но, когда работа спорится, человек не замечает усталости.

Тропинка взбежала между скалами на площадку, поросшую старыми елями. В серебристом лунном свете Костя увидел Верхнее общежитие - резной красивый дом, где жили бригадиры филиала. До войны здесь помещалась лыжная база спортивного общества. Костя обернулся. Под горой расстилалось бескрайное лесное море, спокойное и молчаливое.

–  У нас словно как на курорте, - сказал Миша.

Они вошли в дом, поздоровались со старушкой уборщицей и по узкой лестнице поднялись на второй этаж, в комнатку-клетушку. Миша зажег коптилку, и Костя прежде всего увидел в углу несколько пар лыж. Правда, это были не такие лыжи, какие подарил ему Митрий, - те были широкие, подбитые оленьим мехом, а эти очень узкие, длинные, щеголеватые.

–  Чьи это?
– спросил он осторожно.

–  А хоть чьи… Их забыли в столярке. Я пробовал кататься, только у меня пока не получается. Ровного места нет, одни горы. Трудно устоять на лыжах.

–  Чего там трудно!
– усмехнулся Костя.
– Завтрась побежим?

–  Решено! Заодно давай условимся, что ты забудешь слово «завтрась» и будешь говорить «завтра».

В круглой железной печурке загудел огонь. Миша вскипятил чай и на стол выставил хлеб, сахар и немного масла в стеклянной баночке. Счастливый Костя пил чай; Миша радушно угощал его хлебом с маслом.

–  Ты немного похудел - должно быть, потому, что решил подрасти, - сказал он, улыбаясь, своему другу.
– Правильно задумано. Расти тебе надо целый метр с половиной, не считая двух четвертушек… Ну, чего молчишь? Язык у тебя очень коротенький. А как тебе живется?

Теперь все обстояло замечательно, потому что возле Кости был Миша, тоже немного похудевший и ставший взрослее, но по-прежнему веселый, ласковый.

Номерной военный завод, дом за холмом - все это показалось очень далеким, и было неясно, существовало ли это на свете или только приснилось.

–  За станок еще не поставили? В подсобных ходишь? Не хмурься. У меня есть совершенно блестящий план.

Только-только Костя собрался спросить, что это за план, как в дверь постучали.

–  Товарищ Собинов, вас ждут!
– И густой голос пропел: - До-ре-ми-фа-соль-ля!

Какой Собинов? Но Миша ответил, точно и впрямь был не Полянчук:

–  Сейчас, товарищ Шаляпин!
– И он объяснил Косте: - Здесь почти все украинцы живут. Мы перед сном концерты устраиваем, как знаменитые певцы. Хочешь послушать?