На этой постройке тоже был плакат:

«Принимай, фронт, подарок уральской общественности! Цех «А» построен за тринадцать дней».

В громадном, еще пустом цехе было тепло и немного дымно, пахло свежим деревом, горели яркие лампы и гудели, как живые, печки-«буржуйки», поставленные на железные листы.

У Кости отобрали мешок, но он даже не заметил этого.

Присев на корточки, люди зашивали рамы больших щитов тонкими шелевками в елочку. Работа простая, но Костя невольно рассмеялся. Человек, насмешивший Костю, тоже не походил на плотника. На голове у него была высокая каракулевая шапка, на носу - очки в прозрачной оправе, а лицо такое серьезное, будто он заколачивал золотые гвоздики. Но все равно он не умел. Он стукнул раз, и гвоздик ушел в дерево на треть; еще стукнул - очки съехали на кончик носа, а гвоздик лег набок. Тут Костя и засмеялся.

Поправив очки, человек строго посмотрел на него.

–  Смеешься?
– спросил он.

На всякий случай Костя сделал шаг назад, а женщина, которая пришивала шелевки к этой же раме, назидательно заметила:

–  Профессор вообще не любит критики.

–  Нет, я не люблю глупого смеха… Он думает, что так легко забивать гвозди. Да?

–  А то трудно!
– пробормотал Костя.

–  Ах, тебе не трудно!
– воскликнул тот, кого женщина назвала профессором.
– Покажи, как ты забиваешь гвозди, а мы посмеемся!
– И он протянул Косте молоток.

–  Попался, Малышев!
– сказала Зиночка, которая вдруг очутилась возле Кости.
– Проси извинения, и пойдем.

Но Костя, взяв молоток, присел на корточки, легким ударом прищепил гвоздик, хлопнул молотком и задержал его на шелевке.

–  Ага, гвоздик-то выскочил!
– воскликнул профессор.
– Критиковать легче, чем дело делать. Где гвоздик, молодой человек?

Когда Костя медленно поднял молоток, оказалось, что шляпка ушла глубоко в дерево. Профессор недоверчиво поскреб ее ногтем.

–  Гм… Гм… Один случай решительно ничего не доказывает!
– заявил он.
– Еще.

Прищепив три гвоздика, Костя быстро стукнул три раза, и все гвозди спрятались.

–  Нет, вы посмотрите, что делает этот клоп!
– восторженно закричал профессор.
– Это абсолютно точный удар, это… это, вероятно, классик забивания гвоздей!
– Приподняв над головой шапку, он протянул Косте руку: - Приношу искреннее извинение. Вы имеете полное право смеяться, когда я порчу гвозди. Где вы так научились?

–  Когда бараки в Румянцевке строили, - сказал смущенный Костя, нерешительно прикоснувшись к его руке.

Люди, работавшие на обшивке щитов, столпились вокруг Кости. Он показывал им, как забивать гвозди, охотно стучал молотком и даже не заметил, что Зиночка куда-то исчезла.

–  Да ведь мы уже с ним встречались!
– послышался знакомый голос.
– Я думал, что этот паренек умеет только драться, а, оказывается, он и полезное дело знает.

Рядом с Зиночкой, опираясь левой рукой на палку, стоял человек в шинели, тот самый, который сегодня утром помог Косте выбраться на тропинку Земляного холма. Конечно, это Зиночка привела его посмотреть, как ловко стучит молотком Малышев.

–  Хорошо гвоздики заколачиваешь, - сказал он.
– Мастерски делаешь.
– Он обратился к Зиночке: - Нет, товарищ Соловьева, я не согласен с твоим предложением. На подшефном строительстве работников хватает, а вот в тарном цехе Северного Полюса паренек пригодится.
– Он сказал Косте: - Завтра заводская комсомольская организация отправляет на Северный Полюс бригаду социалистической помощи. Хочешь поехать?

–  А на Северном Полюсе Миша Полянчук работает?
– спросил Костя, еще не веря своим ушам.

–  Да, да! Он комсорг тарного цеха и бригадир передового участка, - сказала Зиночка.

–  Значит, ты согласен? Включи, товарищ Соловьева, его в бригаду. Как твоя фамилия, парень?… Ну, вот и познакомились, Малышев. Покажи себя на Северном Полюсе.
– И, кивнув головой, он ушел, прихрамывая и мягко постукивая палкой по деревянному полу.

–  Это новый парторг Цека на заводе, Сергей Степанович Тагильцев, - пояснила Зиночка.
– Он с фронта и очень, очень деловой!

Как только вернулись на завод, Зиночка пошла с Костей к Герасиму Ивановичу, и тот без спора отпустил своего рабочего:

–  Пускай съездит… Я на него сердит. Драчливый мальчонка растет. Да еще и врать научился.

Старик отвернулся от него, но это была последняя тучка. Впереди зажглось солнце - Костя был рад, что увидит Мишу.

Когда ждешь что-нибудь хорошее, то кажется, что часы стали длинными-длинными, но это только так кажется. По приказу мастера Костя до конца смены помогал кладовщикам разбирать инструмент, а когда прогудел гудок, решил, что нет смысла бежать домой, что не надо встречаться с Севой и Катей: к тому же он боялся утром опоздать на автобус. «За печи пойду», - подумал он, отправился в термичку, как называли на заводе термический цех, и в дверях столкнулся с Ниной Павловной, которая только что вернулась из дому.