Пассажиры автобуса притихли. Костя почувствовал себя важным человеком: он едет выполнять важное правительственное задание.

Сначала за окном мелькали дома, потом фары освещали только стволы сосен, и наконец автобус стал. Приехавшие вышли. Перед ними был высокий забор с колючей проволокой. Сбоку падал луч яркого света. Зашелестел шепот:

–  Гляди, прожектор светит…

–  А зачем?

–  Чудак, не понимаешь! Чтобы сразу было видно, кто идет.

–  На Полюсе строго…

–  А ты думал!…

–  Гляди, на вышке часовой в шубе…

В заборе открылась дверца, и послышался голос:

–  Давайте по одному!

Когда пришла очередь Кости, он увидел в сторожке двух военных.

–  Имя, отчество, фамилия?
– спросил один из них, глядя в список.

В эту минуту Костя смотрел на овчарку, которая, свесив язык, сидела возле другого военного.

–  Малышок, - ответил он, но тотчас же поправился: - Малышев Константин Григорьевич…

–  В другой раз не путайте, Константин Григорьевич!
– сказал военный, взяв под козырек.
– И без того видно, что вы малышок.

Переступив порог, Костя очутился на широком дворе. Ребята уже разделились на группы, и возле каждой группы стоял взрослый. Тотчас же кто-то обнял Костю:

–  Вот сюрприз! Если не ошибаюсь, это Малышок-корешок! Этого я заберу вместе с его шапкой в тарный цех!

–  Да, да, Миша!
– поспешила Зиночка.
– Он ловко забивает гвоздики. Вчера на заводе он всех удивил. Парторг Цека приказал включить его в бригаду.

–  Не знал, что у моего Малышка такой талант, а то уже давно перетащил бы его на Полюс. У нас для хорошего молотка много работы.

Зиночка крикнула: «Тихо» - и обратилась к ребятам:

–  Еще раз напоминаю, как нужно себя вести на Полюсе. Соблюдайте все правила филиала. По цехам без толку не бегать, вахтеров и взрослых рабочих слушаться. Ничего не зарисовывать, не записывать. Вернувшись домой, никому ни слова - ни отцу, ни матери, ни знакомым. Все понятно?

Голоса прошумели: ребята пообещали молчать.

–  Больше всего я уверен в Малышке, - шепнул Миша.
– Он даже мне ни словечка не сказал. Наверное, язык откусил, когда кашу ел. Говори, не рад меня видеть?

–  Рад, - ответил Костя, и больше у него не нашлось слов.

Группа Миши Полянчука направилась к большому сараю из толстых бревен. Возле сарая лежали штабеля длинных и коротких дощечек. Широкие ворота открылись. Из сарая хлынула волна шума и белого пара. Показалось, что этот шум вытолкнул по рельсам вагонетку, высоко нагруженную плоскими, аккуратными ящиками. Потом ребята увидели цех, освещенный электрическими лампами. За верстаками работали подростки - сколачивали из дощечек щитки. Ближе к выходу взрослые рабочие мастерили из щитков ящики, навешивали петли и запоры.

Бригадиры разобрали новичков и поставили их за верстаки.

–  Будешь сколачивать донце, - сказал Миша, протянув Косте молоток.
– На две поперечины клади три доски - вот так, одну к другой. Каждую доску пришивай к поперечинам четырьмя гвоздиками. Покажи, как ты можешь, корешок.

Чуть-чуть призадумавшись, Костя легкими пристуками молотка поставил все двенадцать гвоздиков на место, потом, как из пулемета, хлопнул двенадцать раз. Гвозди, спасаясь от его молотка, спрятались в дерево.

–  Ух ты!
– удивился Миша.
– А еще раз!

Стараясь не улыбаться, Костя забил шесть гвоздей, держа молоток в правой руке, а потом перебросил его в левую руку и заколотил остальные гвозди.

–  А я могу и с пальца забивать, глянь!

Не отнимая пальцев от гвоздя, Костя быстро опустил молоток. Мише показалось, что на свете стало двумя пальцами меньше, но Костя успел убрать их в тот самый миг, когда гвоздь погружался в дерево.

–  Так ты не балуй. Придется новые пальцы пришивать - где я иголку и нитку возьму? А вообще нужно признать, что ты виртуоз.

–  Чего?
– спросил удивленный Костя.

–  Виртуоз - это значит такой ловкий, что просто ах. И знаешь, - проговорил Миша задумчиво, - мне пришла в голову мысль.
– Он хлопнул себя по лбу.
– Думай, голова, - шапку куплю!

–  Ай!
– послышалось рядом.

Рыжая девушка, которую Костя знал - она работала на заводе в инструментальном складе второго цеха и ее называли «мировым пожаром» за цвет волос, - положила палец в рот, как конфетку.

–  Я не умею молотком, - прошепелявила она.
– Все пальцы поотбивала.