Причина недовольства была, разумеется, не в Ведунье. Змеелюди разумно предположили, если сейчас кто-то из Гвардейцев под благовидным предлогом завладеет деньгами Ведуньи, то кто даст гарантию, что в следующий раз на месте кошелька женщины-знахарки не окажется кошель кого-то из них?

Ратник недовольно поморщился, небрежно бросил деньги обратно на помост, спустился вниз...

Однако конфликт исчерпан не был. Об этом красноречивее любых слов говорила напряженная фигура одного из солдат, вплотную приблизившегося к нищенке. Закон Шаа гласил - если кто-то публично обвинял кого-то в краже, либо другом преступлении, и не смог доказать факт такового, ему полагалось почти такое же наказание, какое полагалось за кражу тому, в чей адрес прозвучало облыжное обвинение.

За потерю доброго имени, например.

Ратник приблизился к Ташше, негромко спросил, не желает ли та учинить суд над нищенкой немедленно, или предпочитает подождать окончания торгов?

Ведунья мысленно посовещалась с симбиотом и озвучила Гвардейцу уже их совместное решение: подождать!

– Я пришла сюда покупать!
– добавила она, - а не скандалить! И не моя вина, что так получилось! Давайте я сначала все-таки куплю ездового Матша, а уж потом, если останется время, мы поговорим об этой девушке!

"Сочувствующие" одобрительно загалдели - действительно, торги наблюдать намного интереснее, чем малопонятный спор двух приезжих женщин.

– В таком случае я могу предложить тебе другого Матша, взамен первого!
– очень удачно вклинился в разговор разоблаченный хозяин больного животных.
– По очень выгодной цене! Не пожалеешь!

Ташша хотела одернуть недобросовестного продавца, сказать, что она считает его мошенником, недостойным торговать в присутственных местах, но её остановил симбиот.

– Нищенка, Гвардеец, торговец...
– сказал н.
– Еще немного времени и мы восстановим против себя весь город! А оно нам нужно? Видишь - дядька готов решить проблему миром! Давай купим у него другого Матша! Только опять проверь, как в прошлый раз! По крайней мере, на одного врага будет меньше!

– Хорошо!
– после долгого "раздумья" ответила продавцу Ведунья.
– Какого именно животного ты хочешь на... мне предложить?

– Вот этого!
– оживился от неожиданной удачи змеемужичок.
– Этот - точно самый лучший!

"Вот же каналья!
– подумала Ташша.
– Опять ведь врет! Самого лучшего Матша он решил оставить себе, и потому привязал его так, что его не видно из толпы. Но с помоста-то его видно"!

– Я ценю твои способности и твой талант, продавец животных!
– раздельно и громко ответила ему Ташша.
– И пусть Божественный Змей принесет удачу в твой дом! Однако я думаю, что такой старухе, как я, невозможно ездить на столь великолепном животном, какое ты сейчас предлагаешь мне! В этом городе много более достойных жителей, чем я! К тому же я рассчитывала потратить на покупку Матша не столь крупную сумму, за какую ты, несомненно, имеешь право предлагать и продавать своих животных! Я с твоего позволения, посмотрела бы и купила во-он того небольшого Матша, который находится дальше всех от помоста! Видимо, это самое слабое, либо самое старое животное, коль оно находится так далеко?

Продавец дернулся, полуутвердительно кивнул, попытался что-то сказать.... Однако Ташша его перебила.

– Вот и отлично!
– сказала она.
– Веди сюда животное!

Змеемужичок-хитрован с видимым усилием махнул кому-то рукой.

Привели Матша.

Животное, действительно, на первый взгляд, не обладало никакими выдающимися способностями. Однако весь вид торговца говорил об обратном....

Наконец, он назвал цену - намного ниже, чем та, за которую он совсем недавно пытался "впарить" Ведунье больное животное.

Немного поторговавшись, Ташша купила у него и Матша, и повозку - небольшую, но крепко сделанную, с большим кожаным пологом над головой.

Ведунья публично, как того требовал обычай, передала деньги продавцу, получила от него бумагу, в которой было написано, что этот Матш с клеймом...., действительно, куплен у торговца по имени Сушш на аукционе города Акашш.

"Забавное название"!
– подумал Сашка.
– Нужно обязательно запомнить"! Однако Ташша ничего не ответила - её сейчас занимала судьба другой личности - девушки-нищенки.

Судя по выкрикам, никто из "сочувствующих" не собирался до конца торгов лицезреть на лобном месте "эту замарашку".

Ведунью больно кольнули эти слова - не далее как позавчера её тоже называли этими словами. Однако отпускать "просто так" клеветницу тоже было нельзя - это создаст опасный прецедент и если кто-то другой, в другой раз посмеет оскорбить Ташшу, ей сложнее будет добиться справедливости именно потому, что однажды она уже простила ту, которая посмела публично оскорбить её.