Шрифт:
– Послушай! Ты всегда такой скупердяй, или только сейчас, когда находишься в моем теле?
– Нет, не всегда....
– после некоторого раздумья ответил симбиот.
– А что?
– Да то, что нас - двое, а кушаем мы как один змеечеловек! Плюс - она! Итого - трое! Пищи же потребуется только для двух! Налицо - большая экономия!
Сашка почувствовал, что в резонах Ведуньи кроется какой-то изъян, но сообразить сразу - какой именно, почему-то не смог....
"Да черт с ней, с нищенкой!
– подумал он.
– Может, действительно, без этой юной особы нам до соседней долины не добраться"?
Продавцы копченостей и сладостей отворачивали лица, завидев Ведунью в паре с грязной нищенкой, однако быстро меняли свое отношение к ним, заметив в руках Ташши все еще увесистый кошелек с монетами.
Примерно через час, вволю находившись, всласть наторговавшись в продовольственных рядах, Ведунья вернулась к своему животному. Матш был в том же самом месте, где его оставил змеемужичок-хитрован.
– Будешь править!
– скомандовала Ташша нищенке. Та проворно заскочила на широкую спину Матша, сноровисто ухватилась за широкий кожаный ремень, соединяющий два блестящих металлических кольца, продетых в специальные проколы в нижних губах Матша - наиболее чувствительных частях тела животного.
Ведунья медленно и осторожно забралась в повозку, осмотрелась....
– Куда править?
– донесся до неё голос нищенки.
– Куда-нибудь на постоялый двор! Подальше от торговой площади!
– ответила Ведунья.
– Там цены дешевле.... Да и вообще....
– совсем тихо добавила она.
– Чем раньше выберемся из этого города, тем лучше!
Как тебя зовут?
– вновь громко спросила она у возницы.
– Меня? Меня - Аушша!
– звонко ответила девушка-змея.
– А тебя?
– Меня? Ташша! Я же называла уже при тебе свое имя - ратнику!- пробурчала Ведунья.
– И вообще, с этого вопроса и нужно было начинать, а не пихать нож в брюхо пожилой женщине!
Аушша ничего не ответила, только сильнее сгорбилась на своем "рабочем месте".
Местная "гостинница", или - постоялый двор, очевидно, мало чем отличались от такого же рода заведений на родной планете Заречнева, каковым они были лет сто пятьдесят назад.
Довольно вместительное вымощенное брусчаткой пространство с трех сторон было огорожено двухэтажными каменно-деревянными строениями. В результате получился практически замкнутый П-образный двор, в котором на втором, деревяннном этаже располагались на ночлег постояльцы и возчики, на первом - находились разные по размеру и комфортности помещения для коллективного приема пищи (Сашка тут же мысленно обозвал его "столовая" и "кафе", чем вызвал явное неудовольствие Ташши), для мытья.
Привязь для Матшей, равно, как и отхожие места располагались обособленно, в "пустой" части "буквы П". Судя по обилию свежескошенной травы у привязи, кормили тягловых животных исключительно "зеленым" кормом.
Распорядитель (вряд ли хозяин постоялого двора ходил в столь поношенной одежде) брезгливо несколько раз стрельнул язычком в сторону нищенки, но Ташша показала ему одну большую монету и отношение змееприказчика к Ведунье и её вознице мгновенно изменилось в лучшую сторону.
– Комнату!
– сказал Ташша.
– Корма для моего Матша (как приятно было произносить это слово - "моего!), два чана теплой воды для мытья.
– Мыться кто будет?
– не преминул уточнить распорядитель.
– Обе!
– ответил женщина-змея.
– Для каждой из нас воду греть отдельно! И вот еще что, голубчик! (Сашка громко прыснул, услышав мыслеформу женщины-змеи, соответствующую русскому слову "голубчик"), поищи-ка ты для моей работницы другую одежду! Можно не новую, но не такую затрепанную, как у тебя!
Змеераспорядитель обиженно опустил голову (он отлично понял, что эти слова были "местью" лично ему за ту брезгливость, с которой он только что рассматривал Аушшу), однако промолчал, быстро ушел куда-то.
Матшей привязали сразу. Комнату дали через десять минут, но горячую воду пришлось ждать почти час....
Все это время Ташша и Аушша просидели в своих деревянных "апартаментах", не прикасаясь к продуктам, купленным на рынке - обеим хотелось насладиться приемом пищи внизу, на глазах мужчин-змей.
А грязными и оборванными появляться в "кафе" не следовало....
...Уже темнело, когда Ташша и Аушша - чистая (и румяная - сказал бы Сашка), благоухающая ароматными добавками, щедро всыпанными в чан с горячей водой услужливым приказчиком, одетая в чистую опрятную одежду, которая недвусмысленно говорила о том, что её обладатель - змея отнюдь не бедная, спустились вниз, в то большое помещение для приема пищи, которое у Сашки ассоциировалось со словом "кафе".
Трактир был полон.