Значит, нет на Шаа лихих змеелюдей - сделал скоропалительный вывод Александр. Оттого и стен вокруг города не построили.

Если о радиально-кольцевой структуре города можно было судить по четким линиям улиц, открывавшимся путешественникам с вершины высокого холма в паре километров от урбанизированного поселения змеелюдей, то внутреннее устройство города можно было понять, только "окунувшись" в него.

Ташша миновала один из зданиево-кольцевых поясов города, осмотрелась, вспоминая знакомые ориентиры, которые, по замыслу Ведуньи, должны были вывести её (и симбиота) точно к торговой площади.

Змеелюдей на улицах города было немного. И практически все, кто попадался Ташше на глаза, стремились примерно в ту же сторону, что и она.

Сашка с любопытством рассматривал серые одеяния аборигенов, прикидывая, какого цвета на самом деле могли бы быть, например, вон те полосатые штаны одного змеемужичка, или вон та светлая накидка змеебабы.

– Зачем тебе это?
– поинтересовалась Ташша у симбиота, уловив его жгучий интерес к настоящим цветам одеяний змеелюдей.

– Не знаю!
– честно ответил Александр.
– Просто интересно, и все!

Женщина-змея промолчала, но для себя на всякий случай отметила повышенную природную любознательность симбиота.

С положительной стороны, разумеется.

– А более высокие дома есть?
– не унимался Сашка, не уставая вертеть Ташшиной головой из стороны в сторону, рассматривая здания из кирпича различных оттенков серого цвета.

– Какие - высокие?
– не сразу поняла его Ведунья.
– А эти, что, низкие? Выше-то уже куда? Да и зачем?

Сашка мысленно хмыкнул. Наверное, для змеелюдей каменные дома высотой в два этажа были пределом их желаний, или возможностей.

– Есть планеты, на которых строят дома высотой в сто и более этажей!
– пояснил он.
– Но нормой считается пять-девять этажей!

Ташша едва не расхохоталась.

– Представляю, как ваши змеи охапками носят воду и дрова на девятый этаж, а потом спускают обратно золу...
– сказала она.
– А в туалет они как ходят? Из окна, что ли? На головы других обитателей?

Сашка попытался рассказать про водопровод, лифт, мусоропровод и канализацию, однако для Ведуньи, большую часть своей жизни прожившей в пещере, его мыслеформы не говорили ровным счетом ничего.

Заречнев мысленно крякнул и дал себе слово, что постарается при первой же возможности показать Ташше, чем именно удобно компактное проживание большого числа таких, как он, в здании, вытянутом не по горизонтали, как здесь, а по вертикали, как на Земле.

В разговорах Ташша и симбиот не заметили, как преодолели большую часть пути к торговой площади.

Ведунья издалека увидела, что эта большая и тяжелая повозка вот-вот полностью перекроет проезд на базарную площадь. Она поискала глазами укромную нишу, в которой надеялась спрятаться, пока повозка, запряженная парой огромных Матшей, не минует узкий участок улочки, в который угораздило сунуться Ташшу в самый неподходящий для этого момент. Женщина-змея метнулась вперед, прилипла спиной к прочной, плотного плетения металлической оконной решетке.

Прогрохотали по брусчатке в опасной близости огромные колеса повозки, Ведунья облегченно перевела дух, вознамерилась было оттолкнуться от стены и продолжить намеченные ею путь, как вдруг почувствовала, что её за мешок что-то, или - что-то держит.

"За крюк зацепилась"!
– поняла Ташша, осторожно поворачиваясь, чтобы снять поклажу с крюка, не повредив ненароком своего мешка.

Однако держал Ведунью не крюк.

С другой, противоположной, внутренней стороны зарешеченного окна в мешок намертво вцепилась чья-то рука. Женщина-змея потянула мешок на себя; немедленно, почти рядом появилась другая рука, с ножом. Клинок уперся острием в живот Ташши.

– Отпусти!
– тихо прошипел чей-то голос.
– Отпусти, а то проткну тебе живот!

Ведунья растерялась. Она впервые оказалась в такой ситуации и плохо представляла, как можно и мешок сохранить, и живот он ножа уберечь.

Зато, как оказалось, это отлично знает симбиот.

"Давай - я"?!
– быстро предложил он. Ташша немедленно согласилась. Симбиот, на секунду всего завладев её телом, сверху вниз резко ударил по руке невидимого грабителя. В темноте кто-то обиженно зашипел, нож выпал из конечности, со звоном ударился о камень брусчатки.

На Ташшу стали оглядываться. Рука, державшая мешок ослабла, мгновением позже - исчезла вовсе.