— Щиты. — Нашлась я. Ведь, я вполне могла работать в числе прочих гильдийцев, державших щиты над раскопками?

— Ты завтра отдыхаешь. — Скорее напомнил, чем спросил гильдиец. Я кивнула. — Далеко лететь до дома?

— Около получаса.

Попрощавшись с коллегой, я поднялась на башню. Огибая по дуге Милоран, погружающийся в уютные сумерки, думала о человеке, проводившем вечера у дверей резиденции в ожидании нравящейся ему девушки. И понимала, что не имею права давать ему какие-либо надежды. Как бы приятно мне не было его внимание.

Угомонившись пораньше, я слушала тишину сада и цитрусовый аромат, заполняющий комнату. В темноте белым пятнышком виднелся рисунок Ройса на стене. С листка смотрели родные мне женщины с распростертыми крыльями за спинами: одной парой на двоих. Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, тетя. Я люблю вас.

Если бы я сказала это на Шепчущей башне, родной голос обязательно ответил бы. Вздохнув, я повернулась к окну и закрыла глаза.

Снова черные ажурные прутья путались в утреннем тумане. Я прикоснулась к холодному влажному металлу, ощущая голыми ступнями мокрый гравий. Порыв прохладного ветра заставил поежиться. Из тумана нерешительно выглянул силуэт Немого замка.

— Выпустите меня… — Шептала я во сне. По щекам текли слезы. Я хотела туда, на свободу, краешком сознания понимая, что там на самом деле тюрьма.

Услышав скрип, я подняла лицо к верхушке ворот. Толкнула от себя, не веря. Неприятно гудя и вибрируя, створка отлетела от меня. Сделав шаг, я оказалась внутри. Пошла, к замку, поджимая мерзнущие пальцы ног на каждом шагу. Внутри никого не было. Дверь подъемника с каменным шорохом поползла вверх, впуская. От пола тянуло еще большим холодом. Я вышла в знакомый узкий коридор и медленно, на слабеющих с каждым шагом ногах направилась вперед. Еще оставалось метра три до помещения, когда коленки подогнулись. Падая, я скользнула ладонями по стене, царапая пальцы.

— Ройс! — Крикнула я в пустоту.

Он не отозвался. Наверно, еще спит.

— Ройс!

Я проснулась от собственного голоса. Ноги замерзли. Ногти впились в ладони. Лицо стало влажным от слез. Но я была в своей постели в замке Инфора.

Есть ли способ не видеть сны? Вообще не видеть? Поднявшись, я зажгла огонь в камине и, укутавшись в плед, села на кровати. Мама грустно смотрела со стены. В саду уже сонно почирикивали птицы.

Прикрыв глаза, я грела ступни ладонью. Зачем мне теплый Милоран, если я мерзну так же, как в Зальцестере? Отец как-то сказал, что носит с собой жару пустыни. Наверно, я ношу с собой холод севера.

Взглянув в окно, за которым уже светало, я подумала о Петире. Как плохо мне было без него, как выворачивало наизнанку, разрывало от одиночества. Но он не снился мне так часто. Мне было плохо, потому что я потеряла любимого человека. Теперь те чувства ушли в прошлое, оставив лишь сожаление и тоску. Я любила его, этого ничто не могло изменить. Но теперь это чувство было сродни чувству к Инфору. Оно срослось с пониманием невозможности и безнадежности. Оно просто жило внутри, теперь даже не грея и не делая больно. Полукровка же не отпускал. Я понимала, что глупо позволять мыслям о сыне Кларисс тревожить мой сон и мешать строить свою жизнь. Но совершенно ничего не могла изменить. Он просто жил во мне, постоянно напоминая о себе. И я не собиралась себе лгать: я не особо охотно отпускала его из мыслей. Все понимала, все принимала, была готова остаться одна и непонятая, но отпустить не могла.

Когда наступал день, подобные думы испарялись с последними ночными тенями. Одевшись для Зальцестера, я направилась к порталу. Уж за завтраком я их точно застану! И я оказалась права. Вся семья была в сборе.

— Дайан! — Воскликнул дед, поднимаясь навстречу и раскрывая объятия.

— Привет, милая. — Улыбнулся отец. Целесс и Марго кивнули, Анж позаботилась о тарелке для меня.

— Я заходила на прошлой неделе, но никого не было.

— Мы собирали кофе. — Ответил Саша.

— Как это?

— Сейчас сезон. Нужно проконтролировать сбор и последующую обработку.

— Ах, эта черная гадость. Вспомнила. — Кивнула я, понимая, о чем он. — Так он растет в Дозаране?

— Мы его там растим. — Кивнул дед, улыбаясь.

— Сегодня будем наряжать елку. Останешься? — Спросил отец.

Я удивленно вскинула брови. А потом вспомнила об их семейном празднике, на котором была прошлой зимой. Тогда я заставила привести маму и тетю. Сама не понимаю как, но заставила. Теперь их не было со мной. Как и Инфора. Опустив взгляд в тарелку, я молча кивнула. Конечно, останусь. Ведь, это важно для вас? А у меня выходной и делать нечего и так одиноко там, в Милоране.

Мы провели все утро вместе, и я увидела, как создается это хвойное сверкающее чудо, удивившее меня прошлой зимой. Сложно было поверить, что отцу никуда не нужно спешить. Я впервые смогла наблюдать частичку невообразимых способностей и фантазии отца, вырисовывавшей на елке иллюзии без креациновой основы, лишь с крохотными рамочками. Саша и Марго развешивали на деревце что-то неприлично сверкающее. Целесс наблюдала за происходящим со странной улыбкой.

— Я видела это в детстве. — Обернулась она ко мне. — Но так и не смогла понять смысл…