–  Скорее, четыре. Особенно если в каждом случае приходится использовать мальчиков, что так и есть, если верить Гримсби.

–  Следовательно, у нас есть по крайней мере одна ночь и скорее всего еще четыре ограбления, во время которых взломщиков можно поймать, - произнес Барнаби.

–  Вряд ли Смайт способен сделать ошибку.

–  Необязательно он, - усмехнулся Барнаби.

–  Мальчики?!
– ахнул Стоукс.

–  Такая возможность имеется всегда.

Барнаби, немного подумав, встал и снял со стула пальто.

–  Пойду потолкую с одним человеком насчет очередной возможности.

–  Это все, что он сказал? И вы его отпустили?
– возмутилась Пенелопа, глядя на Стоукса с откровенным недоумением.

Стоукс пожал плечами и потянулся к печенью.

–  Он все расскажет, если узнает что-то полезное для расследования. А пока, учитывая, что сегодня ночью произойдут новые ограбления, мне есть о чем подумать.

Пенелопа презрительно фыркнула. Она, Стоукс и Гризельда снова сидели в гостиной Гризельды. Сегодня она испекла песочное печенье, которого Пенелопа не пробовала с детства. До чего же уютно сидеть на диване Гризельды с кружкой чая в руках и грызть печенье!

И изливать душу.

–  Утром забегали Джо и Нед Уиллзы, - сообщила Гризельда.
– Никаких новостей, но весь Ист-Энд бдит день и ночь. Как только Смайт отпустит мальчиков, они немедленно привезут их к вам.

–  Не отпустит, - вздохнул Стоукс.

–  Но почему?
– вскинулась Пенелопа. Стоукс мрачно покачал головой:

–  Он знает, что мы их ищем. И либо оставит парней у себя и заставит и дальше воровать, либо избавится от них, если посчитает, что они представляют для него угрозу. Может, отвезет их в Дептфорд или Ротерхит, устроит юнгами на корабли-углевозы. И еще получит за это деньги, а заодно гарантию, что они никому ничего не расскажут.

Колокольчик на входной двери звякнул. Гризельда вышла и вернулась вместе с Барнаби. Тот был хмур и сосредоточен.

–  Поговорил с лордом Уинслоу. Он - один из законодателей. Если будет установлено, что мальчиков принудили совершить преступления - это можно доказать свидетельствами, как моим, так и мисс Эшфорд, - их не станут судить. Они могут свидетельствовать против своего угнетателя.

Стоукс еще больше помрачнел.

–  Значит, если мы их найдем, они действительно будут представлять угрозу для Смайта.

–  Ты прав, - был вынужден признать Барнаби.
– Они будут считаться невиновными, если мы сумеем их найти. Но нужно как можно скорее вырвать их из лап Смайта. Они слишком много знают, а памятуя о Гримсби, Смайт посчитает, что и они пойдут на сделку с полицией и выдадут его в обмен на более легкий приговор. А это означает, что, выполнив задание, Джемми и Дик больше не будут нужны Смайту.

Все угрюмо молчали.

–  Алерт изобрел необычайно хитроумный план, - заключил Стоукс, ставя на стол кружку.
– Он предвидел каждый шаг полиции и с самого начала знал, как нас обойти.

Они в который раз зашли в тупик.

В одиннадцать, после приятного ужина с лордом Абингдоном и двумя друзьями, которые, как и его милость, были завзятыми филантропами, Барнаби и Пенелопа спустились со ступенек крыльца и с удивлением увидели, что туман рассеялся, а ночь выдалась прохладной и ясной.

–  Если очень пристально всмотреться, можно увидеть звезды, - заметила Пенелопа, беря Барнаби под руку.
– Давай не будем брать экипаж. Так приятно пройтись по свежему воздуху.

–  Но нам придется пересечь половину Мейфэра, чтобы добраться до Маунт-стрит.

–  Странно, - пробормотала Пенелопа.
– Мне это в голову не приходило. Собственно говоря… - Она лукаво улыбнулась.
– Я имела в виду не Маунт-стрит. Джермин-стрит куда ближе.

Тут она права!

–  Но твоя мать… - растерялся Барнаби.

–  В Эссексе.

Они оказались на Арлингтон-стрит и, завернув за угол, продолжали идти.

–  Должен указать, что правила приличия вряд ли допускают твое появление на Джермин-стрит под руку с джентльменом.

–  Вздор! Кто узнает меня в этом плаще с поднятым капюшоном?

Он сам не знал, почему возражает: ведь в глубине души был счастлив, что она идет домой вместе с ним. Словно они уже женаты… или по крайней мере помолвлены, но…

Барнаби разглядывал профиль Пенелопы. Несмотря на веселое, почти игривое выражение, в ней чувствовалась решимость. Учитывая их неопределенные отношения, самым мудрым будет сдаться и посмотреть, к чему это приведет.

Возможно, к тому, чего он добивался.

А Пенелопа тем временем репетировала в уме свою речь, обдумывая, как лучше заговорить о необходимости брака. Она собиралась сделать ему предложение, как только они войдут в дом. Лучше, чтобы это произошло в гостиной: там легче разговаривать, потому что нет кровати, и ничто их не отвлечет.