Он накинул ватник.

–  Я с тобой, - Андрей вскочил.

Берендей застонал и хлопнул ладонью по коленке:

–  Вот только тебя мне и не хватало. Для полного счастья.

–  Я все равно пойду с тобой, хочешь ты этого или нет!
– глаза парня сверкнули.

Берендей покачал головой и скрипнул зубами.

–  Черт с тобой. Одевайся. Пока я сарай открываю.

–  Зачем? Поехали на моей машине!

Эта идея показалась Берендею неплохой. Впрочем, на мотоцикле он чувствовал себя уверенней.

–  А если я ее разобью?
– спросил он.

–  Да и хрен с ней!
– удивился Андрей.

Конечно, папа с мамой еще купят, чего жалеть…

Андрей оделся быстро и, пока Берендей запирал дом и кидал на заднее сиденье лыжи и ружья, включил мотор «ситроена». Но пересел на пассажирское место.

–  Сперва на кордон заедем, - Берендей выехал из двора, - там Семен мне визитку оставил, надо его вызывать. Если он успеет этого ненормального догнать раньше, чем медведь.

Он ударил по газам и почувствовал, как машину повело.

–  Черт, скользко-то как…

–  А где ты так ездить научился? У тебя же нет машины?
– спросил Андрей.

–  Я в армии два года МАЗ водил. Я тебе скажу, это поинтересней, чем на легковушке ездить.

Берендей затормозил перед охотничьим домиком и развернулся:

–  Я сейчас, жди здесь.

Семен не соврал: его визитка лежала на столе в общей комнате - черная с серебряным тиснением, из пластика. Берендей сгреб ее в кулак и выбежал во двор, но вовремя вспомнил, что надо бы прихватить теплой одежды: в охотничьем домике всегда валялись старые куртки и ватники. Нахватав целый ворох зимних вещей, Берендей вернулся к машине и сказал, усаживаясь на водительское место:

–  Ну, теперь поехали догонять этого придурка.

Он не глушил мотора, поэтому сразу рванул с места. Отец не одобрял его пристрастия к быстрой езде, да Берендей и сам понимал, что так ездить нельзя. Но все равно любил скорость, особенно на мотоцикле, когда от ветра перехватывает дыхание и надо крепче сжимать руль, чтобы не стащило назад.

–  С тобой ездить, как на американских горках!
– охнул Андрей и внезапно сменил тему: - Слушай, этот Скоробогатов - он же сволочь! Зачем ты за ним поехал? Пусть бы попробовал сам убить своего медведя!

–  Это не его медведь, а мой, - усмехнулся Берендей.
– Во-первых. А во-вторых, про медведя нельзя говорить «убить». Примета нехорошая.

–  Он ведь не оценит, даже благодарности не почувствует, если ты его сейчас из лесу вытащишь.

–  Знаешь, - Берендей на секунду задумался, - человеческая жизнь дороже благодарности. И спасать ее надо иногда вопреки воле того, кого спасаешь. Даже если он и вправду хочет умереть.

Машина начала вихлять, и Берендей на несколько секунд потерял управление. Была бы она заднеприводной, ему бы не удалось ее удержать.

–  Ты считаешь, человек не вправе распоряжаться своей жизнью?
– спросил Андрей, ничего не заметив.

–  Нет. Не вправе. Ни своей, ни чужой. Может быть, я неправ.

–  А если ты не убьешь его, то он убьет тебя?

–  Не знаю, - Берендей хотел сказать, что никогда не был в таком положении, но потом вспомнил про Заклятого. Он и сам для себя еще не решил этого вопроса. Заклятого он убить хотел. Очень хотел. И не мог.

Они быстро поравнялись с джипом. Скоробогатов, уже скрывшийся за деревьями, оставил фары включенными и направил их в сторону следов медведя, уходивших в лес. Берендей не стал останавливаться.

–  А… мы куда?
– не понял Андрей.

–  Сейчас доедем до места, где позвонить можно. Недалеко. Минута туда - минута обратно.

Объехав джип, Берендей опять прибавил газ, и «ситроен» снова поскользнулся.

–  Черт, мы так точно убьемся, - выругался он себе под нос.

Когда в кармане завибрировал телефон, Берендей затормозил.

–  Приехали. Сетка появилась.

–  Откуда ты узнал?
– не понял Андрей.

–  Мне сообщение пришло.

Берендей вытащил телефон. Ему очень хотелось прочитать, что ему написала Юлька, но он удержался и достал визитку Семена. На ней было четыре номера; пока он решал, какой из них набирать, телефон заиграл мелодию, выбранную для него Юлькой в кафе. Он не смог не взять трубку, вышел из машины и захлопнул за собой дверцу: не хотел, чтобы Андрей слышал, о чем они будут говорить.

–  Я слушаю, - он приложил телефончик к уху.

–  Привет, - сказала Юлька, и Берендей стиснул мобильник в руке со всей силы. Он редко говорил по телефону. Оказалось, что слышать ее голос - это почти то же самое, что видеть ее. Ему немедленно захотелось оказаться рядом с ней, а когда он понял, что это невозможно, накатила такая тоска, что захотелось завыть.

–  Юлька… - выдохнул он.

–  Егор… - ответила она тихо. Так тихо, как будто хотела заплакать.

–  Юленька… Я не могу сейчас говорить… Я очень тороплюсь, - выдавил из себя Берендей, чувствуя себя последней дрянью.