–  А я бы перекусил, - сказал Берендей и хотел открыть подпол, но тут увидел за окном свет фар: кто-то повернул с дороги к его дому. Он выглянул в окно, но машины не разглядел - дальний свет бил в глаза.

–  Кто-то приехал, - сообщил он Андрею и пошел на крыльцо.

Фары погасли: не заезжая во двор, у изгороди остановился огромный джип. Мотор замолчал, и с водительского сиденья тяжело вывалился грузный, неуклюжий человек.

«Ба, да это большой босс», - догадался Берендей. Вот с кем ему по-настоящему тяжело было бы говорить… Во-первых, большой босс почему-то провоцировал Берендея на грубость, а во-вторых, Берендей слишком жалел его, чтобы эти провокации ему не прощать.

Скоробогатов молча подошел к крыльцу и так же молча пожал Берендею руку. Берендей кивнул, приглашая его войти.

Он осунулся и похудел за эти пять дней. Подбородок подтянулся, щеки перестали свисать, а яркие и без того глаза стали глубже и нехорошо блестели, как у одержимого. Он уже не откидывался назад, а, наоборот, ссутулился и поник. Теперь его трудно было бы назвать большим боссом.

Берендей жестом пригласил его за стол, и Скоробогатов не заставил себя упрашивать.

–  Я приехал убить медведя, - начал он без предисловий.

Берендей вздохнул. Если бы это было так просто!

–  Я вас понимаю, - только и смог сказать он.

–  Боюсь, ты плохо меня понимаешь, - махнул рукой Скоробогатов.
– Скажи, он вправду оборотень?

–  Не знаю… - Берендей замялся.

Но тут некстати вмешался Андрей:

–  Да!

–  Так, - Скоробогатов слегка распрямил плечи и кивнул Берендею: - ты - молчи, ты все время врешь. Говори, пацан.

Берендей смутился. Вообще-то он очень редко врал.

–  Я видел, как он превратился в медведя. Он голосовал на дороге, и я остановился. Он превратился в медведя и скинул мою машину в канаву.

Скоробогатов повернулся к Берендею:

–  Ну? И дальше будешь врать?

–  Нет, - Берендей вздохнул.

–  У меня винтовка, с оптикой. Калибра 7,62. Хватит, как думаешь?

Берендей усмехнулся бы, если б не ощущение предстоящей трагедии:

–  Он вчера вышел против шести карабинов этого калибра и двустволки двенадцатого калибра. И убил четверых.

–  У меня серебряные пули, - мрачно сообщил Скоробогатов.

Берендей бы рассмеялся, но было не до смеха.

–  Ему все равно. Хоть золотые. Поверьте.

–  Значит, про то, что оборотня можно серебряной пулей убить, - враки?
– Скоробогатов не удивился, не смутился и не расстроился.

–  Абсолютные, - Берендей пожал плечами.

–  А может, ты опять мне врешь?

–  Он умеет превращать его в человека!
– опять некстати сунулся Андрей.

–  Правда?
– Скоробогатов заглянул Берендею в глаза.

–  Нет, - ответил Берендей.
– Если бы я мог превращать его в человека, я бы не позволил убить столько людей.

–  А что ты можешь?
– Скоробогатов не повышал голоса.
– И кто ты вообще такой, парень, а?

–  Я егерь, - тихо ответил Берендей.

–  Ты опять мне врешь, - устало констатировал Скоробогатов.
– Хорошо хоть не хамишь. Я смотрю, кому-то ты дохамился…

Он слабо улыбнулся.

Берендей смутился и почувствовал, как загорелись щеки.

–  Это ему… - он совсем растерялся и не знал, что стоит говорить, а чего - не стоит, - медведю…

–  Да? Значит, и впрямь можешь его в человека превращать?

–  Нет. Я… У меня есть оберег. Если я встречаю его в человеческом облике, я могу сделать так, что он не обернется… не превратится в медведя. На один час. Но для этого он сам должен превратиться в человека.

–  Покажи оберег, - Скоробогатов властно протянул руку.

–  Он только для меня, - Берендей покачал головой, - там моя кровь перемешана с его.

–  А кто тебе его сделал?

–  Сам.

–  Опять врешь?

Берендей не хотел конфликтовать, но ему это стало надоедать.

–  Послушайте. Я уважаю вас. Я понимаю ваше… отчаянье. Но я буду говорить только то, что считаю нужным. И не стану скрывать того, что может повредить вам. Более того, сообщу все, что может вам помочь. Вы поняли меня?

Скоробогатов усмехнулся:

–  Ладно. Я понял. Семен сказал, что ты отличный мужик.

Он легонько хлопнул Берендея по плечу. По правому. Рука у него была тяжелая - Берендей еле сдержался, чтоб не выругаться.

–  Извини, - Скоробогатов догадался, - я забыл. Сильно порвал медведь-то?

Берендей покачал головой.

–  Так что ты мне посоветуешь?

Берендей задумался и сказал:

–  Мне трудно что-то посоветовать. Я уже сообщил Семену, что не охочусь на медведей. Я говорил со старым медвежатником. Он сказал, что этого медведя можно взять только на рогатину. Человек пять-шесть для этого надо, и рогатины надо специально делать, покрепче.