— Управляющий моего отца, Джемет из Аринока. Он должен вернуться с минуты на минуту.

— Хотел бы я с ним познакомиться, — сказал Боре, и мне показалось, что он и впрямь очень этого желает. Он опять улыбнулся мне. — А вы бывали раньше в Илларе, Ланен?

— Нет, — сказала я и, сама не зная зачем, добавила: — Я раньше никогда не покидала дома.

— А, так, значит, поэтому вы смотрите на все такими широко распахнутыми серыми глазами! Я мог бы с большим удовольствием показать вам ярмарку, — сказал Боре.

Меня так и тянуло согласиться, но я страшно устала и проголодалась. Впрочем, я бы все равно приняла его предложение, но тут заметила, что к нам приближается Джеми, и помахала ему рукой. Увидев это, Боре быстро забрал свою кобылку.

— После полудня я буду прогуливаться по ярмарке, может статься, мы встретимся, — сказал он негромко. Он произнес это так, что простая прогулка по ярмарке показалась мне на диво желанной.

Тут подошел Джеми и осведомился, согласна ли я перекусить. Когда я вновь обернулась, Борса уже не было.

Некоторое время мы с Джеми шли молча, направляясь назад в «Белую Лошадь». Когда я покосилась на Джеми, то увидела, что и он косится на меня краем глаза. Мы рассмеялись, и волнующее чувство страха, какое внушал мне Боре, улетучилось.

— Ну что, девочка моя? Я ведь его совсем не разглядел. Почему он убежал, и отчего ты вся покраснела, когда я на тебя посмотрел? — спросил Джеми с улыбкой.

— Его зовут Боре Триссенский. Он остановился в «Белой Лошади», кажется, мне Уже не избежать его присутствия и все время теперь придется краснеть.

Джеми снова улыбнулся, хотя и выглядел озадаченным.

— Это на тебя не похоже, Ланен. Чтобы ты краснела при виде мужчины? Я думал, ты уже давно избавилась от подобного.

— Избавиться-то избавилась, — сказала я. — А слышал ли ты его голос?

— Чуть-чуть. Мне показалось, голос у него слегка высоковат для мужчины.

Ах, Джеми, как ты можешь такое говорить? Да это лучший голос на свете! Никогда еще я не слышала подобной музыки, даже у того барда, что останавливался в Хадронстеде много лет назад, голос не был столь прекрасным.

Джеми ничего не ответил на это, однако решил переменить тему и заговорил о выручке, которую мы получили от продажи лошадей. Лишь после того, как мы пообедали и я пропустила кружечку пива, он вновь вернулся к начатому разговору.

— Итак, Ланен, где же ты повстречала этого Борса Триссенского?

— Он вчера присел за мой стол после того, как ты ушел, — при этом воспоминании я вся затрепетала. — Я никогда и представить себе не могла подобного мужчину. Каждый раз, когда я его вижу, у меня сердце начинает бешено стучать, а на лице выступает краска. Я ни при ком еще не краснела и не заикалась! Клянусь тебе, Джеми, когда он рядом, я чувствую себя полной дурой! Говорю тебе, он самый привлекательный из всех мужчин, которых я когда-либо встречала, а его голос, его улыбка…

— Что? — Джеми казался озадаченным, если не обеспокоенным.

— Так по-твоему, он красив?

Он не ответил на мой вопрос.

— Ланен, а ты могла бы сказать, что от него исходят чары?

— Именно так.

Голос Джеми посуровел:

— А теперь задумайся-ка о том, что ты сейчас сказала.

Я задумалась, но это ни к чему не привело.

— Что ты имеешь в виду?

Он негромко пробормотал пару проклятий и, мрачно нахмурившись, посмотрел на меня.

— Я вот думаю: не связать ли тебя и не притащить ли обратно в Хадронстед, где бы ты с год посидела, пока я не научу тебя уму-разуму.

В ответ я бросила на него дерзкий взгляд. Он вздохнул.

— Тебе ведь никто никогда не рассказывал про амулеты? Я-то уж точно не рассказывал, да готов поклясться, что и никто другой не посмел бы, — он переместился на стуле, чтобы быть со мной лицом к лицу. — Ланен, ты ведь знаешь о повелителях младших демонов, не так ли? О колдунах, заклинателях?

Я кивнула.

— Помимо того, что они ввязываются в разные опасные дела, они еще частенько занимаются продажей магических предметов, изготовленных с помощью младших демонов, чтобы потом через них осуществлять свои грязные колдовские замыслы. Наиболее распространены амулеты чар. Единственное их назначение — делать своего обладателя неотразимым в глазах противоположного пола, и тут они работают прекрасно; однако, по мнению представителей такого же пола, владелец амулета совершенно не меняется, — Джеми взял меня за руку. — Девочка моя, ты же знаешь, что я сам, как никто другой, хотел бы видеть тебя счастливой с любимым мужчиной. Но этот Боре (если только это его настоящее имя), я видел его лишь мельком, но могу сказать вполне определенно, что он не более красив, чем я, да и по возрасту он скорее приближается ко мне, нежели к тебе. Вот скажи-ка, если можешь: тебе не показалось, что от него исходит словно какое-то сияние?

— Да, показалось, — произнесла я.

И тут же мне представился его образ: вокруг него был ореол слабого света. Не помню, чтобы я в самом деле замечала что-то подобное, однако память сама услужливо нарисовала мне это.

И тут вдруг я пришла в бешенство. Вести себя в присутствии привлекательного мужчины как глупая девчонка было, конечно, неразумно, но это еще полбеды. А вот то, что я действовала не по своей воле, было уже слишком — от такого подлого обмана у меня закипела кровь в жилах.