— Конечно, конечно, — ответил он учтиво, и голос его вновь обрел свое бархатное звучание. — Быть может, нам поехать в Корли вместе? У меня тут есть еще дела, однако через три дня я отправляюсь вниз по реке. Тебе бы хватило времени побольше изучить Иллару, да и друг друга мы узнали бы получше. Я бы с удовольствием…

Даже его голос не мог повлиять на то, чтобы такое предложение не выглядело в моих глазах смешным. Я громко расхохоталась, руша все настроение, которое он пытался создать, и вскоре он ничего не мог с собой поделать и присоединился к моему хохоту.

— Ах, Боре, это так заманчиво! Но я не могу. Я отбываю завтра на рассвете и по прибытии в Корли рада буду обо всем с. тобой договориться (как ни крути, а все-таки ты владелец этого судна), хотя, на мой взгляд, слишком уж ты плутоват.

По голосу его я поняла, что он опять обиделся:

— Снова ты называешь меня плутом. Сейчас-то я в чем сплутовал? Я же сказал тебе, что снял амулет. В чем же я…

— Успокойся, Боре. Я не знаю, с чего это ты вздумал сегодня так притворствовать, но это и не важно, — я отошла чуть в сторону, встала прямо напротив распахнутых дверей трактира и улыбнулась ему, хорошо освещенному светом, в то время как сама оставалась в тени. — Скромный торговец, как же! Это насколько же нужно быть скромным торговцем, чтобы заплатить столько за одну кобылу? И ты уже отправил самый крепкий из твоих кораблей в Корли, не так ли? Сколько ж их у тебя всего? Мне-то ясно, что ты возглавляешь собственную купеческую гильдию, а твоя почтенная дама ждет тебя дома… для нее ты и купил мою кобылку. Но мне было полезно провести с тобой этот день. Ты стал для меня настоящим испытанием. Ума не приложу, чего ты на самом деле хочешь добиться, когда начинаешь говорить что-нибудь, но мне приходится прилагать немало усилий, чтобы услышать то, о чем ты вслух не говоришь. Со временем, думаю, я в этом преуспею.

В голосе его я почувствовала улыбку:

— Все-таки ты подловила меня, девица. Спустя лишь день ты узнала обо мне гораздо больше, чем удавалось остальным. Я не могу сейчас открыть тебе своего настоящего имени: у меня в этом городе еще много дел с разными людьми, некоторые из которых никогда раньше меня и в глаза не видели, и мне надо еще выяснить, насколько честно они настроены по отношению ко мне. Вижу, мне снова придется положиться на твою милость, — он умолк, и я почти услышала, как ему в голову пришла новая мысль: — Если тебе будет угодно выслушать меня, позволь сделать тебе одно предложение — в качестве своеобразного искупления вины или как награду за твою проницательность. Разыщи меня в Корли, и я позабочусь о том, чтобы ты получила место на моем корабле листосборцев.

Так легко, так просто! Я не могла в это поверить.

Возражать я и не собиралась. На самом деле у меня едва не перехватило дыхание от восторга.

— С превеликим удовольствием, — насилу прошептала я.

— Тогда и я вполне доволен, — сказал он. — Увидимся в Корли. Если только ты вдруг не поссоришься со мной утром перед отъездом.

— Благодарю тебя еще раз, но мой баркас отчаливает с рассветом, и мне нужно быть там пораньше, — ответила я. — Боре, от всего сердца я желаю тебе самого наилучшего, но я уже валюсь с ног от усталости. Чудесный был день, только вот слишком длинный, и мне нужно в конце концов хоть немного поспать. Доброй тебе ночи, пусть процветают все твои начинания, и — до встречи в Корли.

Он долго всматривался в меня, словно хотел запечатлеть в памяти мое лицо.

— Благодарю тебя, девица, за добрые пожелания и уделенное мне внимание, — сказал он наконец. — Доброй ночи и прощай!

Он притянул меня к себе и легонько поцеловал. Я не противилась. Губы у него были атласными, гладкими и мягкими, и за ними скрывалось нечто большее, чем простой намек на страсть. Когда я отстранилась, чтобы высвободиться, он отступил назад и поклонился с улыбкой — глаза его смеялись, словно желали посвятить меня в какую-то шутку, ведомую только ему, — затем развернулся и исчез в ночи.

Я расплатилась с трактирщиком и велела, чтобы мне засветло подали завтрак, после чего медленно взошла по лестнице и побрела в свою комнату. День выдался просто бесконечным, и сейчас я была в совершенном изнеможении. И все же я чувствовала, что вела себя сегодня довольно-таки неплохо: этот ведь был первый день полной моей свободы, когда весь мир был в моем распоряжении. Не зажигая света, я разделась и рухнула на постель, однако не смогла сразу же уснуть. Все-таки его поцелуй был мне приятен — может быть, если бы я позволила ему продолжить, мне было бы еще приятнее…

Я решительно развернулась и уткнулась головой в подушку.

«Спи, Ланен, дурачина, — говорила я себе. — До рассвета тебе надо быть на пристани. Ты отправишься в Корли, а оттуда — полный вперед, к Драконьему острову!» Я улыбнулась подушке и закрыла глаза.

Очень даже неплохой день.

Марик

— Ценой, что была заплачена, могуществом крови и именем Малиора, повелителя шестой Преисподней, заклинаю посредника явиться передо мной! Сим символом ты связан, сими охранными знаками усмирен! Я твой господин! Явись и поведай!

Кровью, которую я пустил себе из вены, я окропил горячие угля на алтаре, и среди отвратительных испарений возникла сухощавая фигурка, вдвое меньше моей руки. На мгновение я забеспокоился. Я не спросил у Бериса, как я узнаю, что это посредник, — но существо раскрыло рот. Рот этот был в половину величины самой твари и полон зубов, похожих на страшные шипы. Когда существо заговорило, я вздрогнул, ибо это был голос самого Бериса.

— Полагаю, у тебя нашлась серьезная причина, ради которой ты разбудил меня среди ночи, — недовольно проурчала тварь… или Берис?