— Идет, — ответила я, взяла кружку и опорожнила ее наполовину. Снова наполнила до краев и принялась потягивать пиво через равные промежутки. Оно уже начинало на меня действовать, но я пила небольшими глоточками и старалась слушать как можно внимательнее.

— Мы отыскали укромный уголок в полном народа трактире — почти таком же, как этот, — где с горем пополам смогли уединиться. Оказалось, что она обнаружила в доме Марика тайный ход и, оставаясь верной самой себе, немедленно проникла туда. Там она услышала два голоса: один принадлежал Марику, другой был совершенно ей незнаком.

«Они торговались, Джеми, — рассказывала она мне. — Незнакомец оказался повелителем демонов по имени Берис. Говорил, что он магистр пятого круга, — что бы это значило? Он гневался на Марика и утверждал, что тот должен дать ему еще золота. Когда Марик спросил, где же он его возьмет, Берис велел ему отправить корабль к Драконьему острову».

Глянув на меня, Джеми прервал рассказ.

— Ты опять не пьешь, девочка, — сказал он, и губы его искривились в едва заметной усмешке. — И не забывай дышать, пока слушаешь.

Я покорно кивнула и сделала глубокий вздох. Он продолжал:

— Маран рассказала мне, что Марик пытался упросить незнакомца избавить его от этой затеи — ссылаясь на морские бури и на то, что все без исключения корабли пропадали бесследно вот уже в течение целого столетия. Похоже, Бериса это не особо волновало.

«Он сказал Марику, чтобы тот вызвал его снова лет через тридцать-сорок, — говорила она. — Берис собрался было исчезнуть, но Марик вновь воззвал к нему. Он заявил, что власть нужна ему сейчас, а не через тридцать лет. И Берис ответил, что создаст для Марика Шар-Дальновидец. Хвала Богине, что удивленный вздох Марика был громче, чем мой собственный. Я и Марик считали подобные вещи легендой; однако Берис говорил всерьез, а ценой за это должен был стать… ох, Джеми, мне плохо!» — произнесла она, прикрывая рот.

Когда она вновь смогла говорить, то сказала:

«Ценой для Марика должен был стать его первый ребенок. На какой-то миг я подумала, что это шутка, но незнакомец и не думал шутить, — она поймала глазами мой взгляд и мотнула головой: — Нет, я не беременна, и у него нет ребенка. Пока нет, — добавила она, содрогнувшись. — Потом Марик спросил Бериса: „А вдруг тот вздумает отправиться к его соперникам, чтобы создать Дальновидцы и для них“; но Берис ответил, что в этом мире может быть только один из подобных предметов; если же у Марика никогда не будет детей, то никакой другой цены он с него требовать не станет. Марик спросил: что будет, если ребенка у него похитят? Берис лишь ответил что тогда Марик, возможно, и останется в живых, но это нельзя будет считать везеньем».

Короче говоря, Марик согласился на эту сделку и посулил незнакомцу жизнь своего первенца, пообещав расписаться кровью. Обряд должен был быть проведен в ту же ночь, на восходе луны, — Джеми обхватил обеими руками кружку и уставился в ее недра; голос его понизился до едва внятного бормотания.

— Некоторое время мы решали, что же нам делать. У нее уже был задуман один план, и вместе мы принялись обсуждать подробности. Когда же все было обдумано, то я… я предложил ей свои услуги — он с трудом сглотнул. — Услуги убийцы. Я спросил: хочет ли она, чтобы я прикончил их? Я не убивал никого вот уже более трех лет, и при одной лишь мысли о подобном у меня подкатывал ком к горлу. Но если ей эта было нужно…

Я сидела, вся похолодев, едва не хрипя от ужаса. Мне было все равно, что последует дальше, — для меня рассказ Джеми достиг наивысшей точки. Я не могла вздохнуть. Но мне нужно было это знать. И, превозмогая ужас и отгоняя прочь иные мысли, в глубине души молилась — торопливо и истово, как никогда раньше: «Благословенная Владычица, Мать Шиа! Прошу, прошу тебя, пусть не окажется так, что моя мать попросила Джеми убить ради нее!»

Уголок его рта слегка приподнялся, он взглянул на меня, и я вновь задышала.

— Она взяла меня за плечи и, развернув к себе, посмотрела мне в лицо.

«Джемет из Аринока, — вымолвила она торжественно, как на судилище. — Скорее я отрублю себе руку. Если ты все позабыл, то я — нет. Может, я и была слишком глупа, что выбрала себе в любовники Марика с его черной душой; но пока я жива, ты останешься для меня человеком, который заботит меня больше всех на свете».

Я увидела, как по щекам у него покатились слезы, — у человека, который был и фермером, и убийцей, и много кем еще, но только не моим отцом, — и я знала, что он помнит эти ее слова, как если бы она только что произнесла их, стоя прямо перед ним, и они были самым ярким из того, что он помнил.

— Я поверил ей, хотя и видел, что ее поразили собственные слова. Да и меня тоже.

«Клянусь тебе, Джеми, — сказала она, — если кому-то из нас и доведется убивать, то лишь ради спасения собственной шкуры».

Мы дождались восхода луны, и тогда она провела меня в дом, к тайному ходу. Я надел на себя свое старое боевое облачение — нечто вроде пятнисто-черной шелковой накидки с грязными полами. Как мы условились заранее, я оставил Маран в середине прохода, сам же прокрался дальше, к небольшому залу в самом его конце. Света там было немного — всего пара свечей, но мне этого хватило. Некоторое время я выжидал, притаившись за углом и прислушиваясь, пока не понял, что оба присутствующих были слишком поглощены своим занятием, чтобы заметить мое присутствие. Я выглянул из-за стены как раз в тот момент, когда чей-то голос — я предположил, что Бериса, — вдруг усилился, громко произнося нечто наподобие заклинания. Едва я заглянул за угол, как освещение изменилось: тусклое мерцание свечей сменилось ярко-багряным сиянием, и я услышал странный шипящий голос, вообразить который самому просто немыслимо.