— Тут чудесно, Джеми. А ты точно решил или, может, передумаешь? Мне представить больно, что тебе придется довольствоваться конюшней, в то время как я купаюсь в роскоши!

Джеми усмехнулся — морщины четче обозначились у него на лице. Я тоже было улыбнулась, как вдруг в голове у меня мелькнула внезапная мысль, повергшая меня в полное отчаяние: нежданно-негаданно я по-настоящему осознала, чем чреваты все мои замыслы. Я воззрилась на Джеми, стараясь запечатлеть в памяти его милый образ. Хадронстед я покинула с радостью, об Илларе тоже не собиралась жалеть, но как тяжело будет мне расставаться с Джеми! Он был последней частичкой моей прошлой жизни — лучшей ее частью; вплоть до нашего путешествия он оставался для меня единственной и самой дорогой живой душой. А теперь… Но тут я встряхнулась: он что-то говорил мне.

— А если меня там не будет, как же я смогу вызнать, за сколько сойдут все наши лошади?

— Ну что ж. Тебе наверняка виднее, — сказала я тихо.

Он собрался было что-то сказать, и я знала: сейчас он поинтересуется, чем я так обеспокоена, и почувствовала, что не выдержу этого — теперь уж точно. Я заставила себя улыбнуться и продолжала:

— Кстати, все удалось как нельзя лучше. Трактирщик так и не смог толком понять, на что напоролся: я выставила его за порог прежде, чем он успел что-либо возразить. У меня теперь самая лучшая комната, а там… А, мое почтенье! — сказала я с довольным видом, когда сам хозяин подошел к нам с двумя кружками пива и кувшином.

— Девчонка принесет вам ужин, скажете ей, ежели что еще будет надобно, — проворчал он и удалился.

Я наклонилась к Джеми:

— Знаешь, по-моему, я ему не нравлюсь. Джеми скорчил ухмылку.

Ужин нам доставили чуть позже — его принесла та же девочка, что позвала меня вниз. Я улыбнулась ей:

— Не такая уж я и страшная, когда сижу, правда, милая? Она тоже улыбнулась и с доверием, свойственным ее возрасту, ответила:

— Ваша правда, тетенька. Вам, глядишь, все равно, да только вы мне нравитесь гораздо больше, когда сидите молча, нежели когда стоите и горланите песни.

Мне пришлось пихнуть Джеми, чтобы заставить его прекратить смеяться.

За ужином мы обсуждали предстоящую продажу лошадей. Джеми посвятил меня в некоторые тайны ярмарочной торговли: где лучше всего разместить лошадей, чтобы их приметили самые богатые из покупщиков, когда лучше подлавливать заинтересовавшихся в товаре посетителей, как выгоднее всего вести торг.

— Лучше предоставь это мне, по крайней мере поначалу.

— Джеми, может, я и не слишком много путешествовала, но уж торговаться-то я умею — в деревне я с восьми лет этим занималась.

— Иллара не деревня. Тут есть торгаши, способные запросто сбыть детскую одежонку даже старухе. Сперва посмотри, как я буду вести себя хотя бы с первыми двумя покупщиками. А потом мы разделим обязанности и будем стараться вовсю. Договорились? — спросил он, протягивая'мне руку.

Я поднесла руку ко рту, чтобы, по деревенскому обычаю, плюнуть на ладонь, но он поймал меня за запястье.

— Первое правило заключения сделок в Илларе — не плюй на руку. Для городских жителей это страшное оскорбление.

— А руки они пожимают? — спросила я.

— А как же! Только никаких плевков. Договорились?

— Идет, — ответила я, протянув ему руку, и заметила, что Джеми пожал ее не один раз, а дважды. Еще один полезный намек. Еще одно новшество, которое следует запомнить, если я собираюсь влиться в иную среду. Вновь я почувствовала дрожь от возбуждения. Как здорово, что я наконец-таки в Илларе и впереди меня ждет Корли, а прошлая жизнь осталась позади.

Словно прочтя мои мысли, Джеми спросил:

— Ты отправишься вскоре после ярмарки?

— Думаю, да, — ответила я, смущенная оттого, что самые разнообразные переживания так и кипели во мне.

Мои мечты простирались прямо передо мной, озаренные отблесками огня от незнакомого мне очага; но огонь освещал и лицо человека, столь мною любимого. Мы были вместе последнюю ночь — а ведь раньше никогда не расставались дольше, чем на месяц, когда Джеми уезжал на ярмарку. И ему лучше любого другого были ведомы мои чувства.

— Я собираюсь осуществить это, Джеми. Я намерена отправиться к Драконьему острову, если только это возможно. Завтра я пойду к реке и выясню, не слышно ли там о каком-нибудь корабле; может статься, лодочникам известно о ком-нибудь, кто осмелился затеять такое путешествие в нынешнем году. В любом случае, я намерена отправиться в Корли как можно скорее. Ты не знаешь, долог ли туда путь? Я как-то никогда этим не интересовалась.

Он опять посмотрел на меня, словно оценивая, и негромко сказал:

— До Корли немногим меньше двух месяцев, если путешествовать посуху. Дороги там неважные — я, правда, давно по ним не ездил, однако не думаю, что с тех пор наш старый король хоть как-то о них позаботился. В последнее время до меня не доходило слухов о каких бы то ни было распрях между мелкими вельможами, и это явно к лучшему: обычно они к зиме стараются не затевать громких свар. И все же наиболее подходящий и самый безопасный путь — ехать вдоль берега реки. Если воспользоваться этой дорогой, то можно в три недели, не торопясь, достичь Кайбара, где сливаются реки, а оттуда лишь немного дальше до Корли.