Ливингстон решил все же поторопиться. Ведь Вэл и Филипп могли вернуться и раньше запланированного. Кроме того, ожидая их, Ливингстон мог с пользой для дела поговорить с Пенелопой. Пожилая женщина могла сообщить еще какие-нибудь ценные сведения.

“Хихиканье надо все-таки объявить вне закона”, — думал Ливингстон, высаживая часом позже Девину и ее подружек у кинотеатра. Было без десяти восемь. Он позвонил в Ллевелин-холл. Ответила Эмма Хорн, обещавшая дождаться его приезда и впустить в дом.

— Но, пожалуйста, не приезжайте позже восьми. Иначе я не успею домой к началу передачи, которую страшно хочу посмотреть. А я ненавижу смотреть передачи не с начала, потому что, стоит опоздать на минуту-другую, потом ни за что не поймешь, о чем идет речь.

“Да, она рассуждает, как какой-нибудь ученый-ракетчик”, — подумал Ливингстон.

Когда он подъехал к Ллевелин-холлу, Эмма ждала его в дверях с большой хозяйственной сумкой в руках.

— Вы ведь знаете, где располагается ее спальня? Она очень ждет вас. Привела себя в порядок, напудрилась и просто сгорает от нетерпения. В любом случае, лучше ей пообщаться с вами, чем со мной. — После этого Эмма Хорн в мгновение ока развернула свой “лендровер”, выехала на дорогу и нажала на газ, опасно разбрасывая колесами пули гальки, летевшие во все стороны, по всем клумбам.

Ливингстон постоял немного в прихожей, оглядываясь.

“Если бы только портреты предков сэра Джилберта Экснера могли говорить”, — подумал он, разглядывая их суровые лица. Поместью этому, наверное, лет триста. Бог с ними, с первыми двумястами девяноста годами. Он хотел бы знать, что тут происходило за последние десять лет. Не говоря о том леске, что неподалеку, где было обнаружено тело Атены.

Откуда-то сверху до него донеслись приветственные крики.

— Э-эй. Я здесь, наверху. Это кричала Пенелопа.

— А я-то думал, что она тут полумертвой лежит, — пробормотал Ливингстон и стал медленно взбираться по ступеням вверх.

Пенелопа выглядела во много раз лучше, чем когда он навещал ее в больнице. Но говорила она по-прежнему еще мало. Ливингстон снял с единственного в ее комнате стула плюшевого медвежонка и сел. Стул угрожающе закачался, пришлось упереться ногами в пол для устойчивости. Это не помогло. Пришлось встать, придержать стул руками и только потом вновь, очень осторожно, опуститься на него.

“Сколько же мне лет осталось до отставки, до пенсии?” — устало подумал Ливингстон.

— Вы хорошо выглядите сегодня вечером, мисс Этуотер, — соврал Ливингстон.

— О, вы и вправду так думаете? — Улыбка Пенелопы почему-то напомнила комиссару персонажа известной и весьма глупой американской программы “Господин Эд”. Зная, что рискует, давая собеседнице повод порассуждать о ее здоровье, комиссар тем не менее сказал: — Я очень надеюсь, что вы чувствуете себя лучше.

Десять минут кряду Ливингстону преподавали краткий курс гастрокишечных заболеваний. И все же ему удалось немного изменить направление беседы, перевести ее на темы, которые в большей степени его интересовали.

— Мне страшно жаль, что вы не смогли отправиться в круиз вместе с леди Экснер. Собираетесь ли вы присоединиться к ней в Штатах?

Улыбка слетела с губ Пенелопы, рот вытянулся в тонкую, напряженную линию.

— Я еще не определилась со своими планами. “Это должно означать, — решил Ливингстон, — что леди Экснер не собирается оплачивать ее перелет за океан”. Комиссар попытался выказать знаки сочувствия.

— Понимаю. Что ж, вы действительно побывали в опасной передряге, и поэтому хороший отдых вам отнюдь не помешает. Через месяц леди Экснер вернется, и тогда, я уверен, вы проведете прекрасно время вместе, планируя свадьбу Филиппа и Вэл. — Комиссар приподнял бровь. — Что-то я не вижу в вас энтузиазма, мисс Этуотер. — Ливингстон доверительно склонился к пожилой женщине и спросил: — Или я ошибаюсь? — При этом стул под ним едва не развалился.

Результат превзошел все ожидания комиссара: плотина была прорвана и на полицейского обрушился поток информации. Пенелопа Этуотер при этом буквально подскочила на подушках.

— Энтузиазма?! Я проявлю энтузиазм лишь в том случае, если его хоть немного проявит жених. Леди Экснер и я были просто шокированы, когда Филипп и Вэл объявили на днях о своей свадьбе! Леди Экснер совершенно права: Филиппа в этой жизни трогают только две вещи — его работа в колледже и его цветочки.

— Но, насколько я знаю, они с Вэл встречаются уже почти десять лет, — осторожно предположил Ливингстон.

— В том-то и дело, — перешла на заговорщический шепот Пенелопа. — Именно Вэл всегда была инициатором всего, что случалось между ними. Леди Экснер и я считаем, что именно она предложила и обручение.

Ливингстон вновь подался вперед. На этот раз более осторожно.

— Не хотите ли вы сказать, что…

— Ребенок? Нет, вовсе нет. Но чем-то она его все же держит.

Пенелопа Этуотер дала комиссару богатую пищу для размышлений. Это полицейский понял уже потом, усевшись в самое удобное из кресел, стоявших в студии. Видимо, Пенелопе надоело показывать, что она страшно рада предстоящему бракосочетанию Филиппа и Вэл. Вот она и решила отреагировать на очередное о нем упоминание не показным, а самым естественным и, надо признать, здравым образом.