– Никому об этом не говорите, – сказала я Надежде, – и никого с собой не приводите. Лешка у них.

После Машиного звонка Надежда растерянно заметалась по квартире. Что делать? Звонить в милицию? Пока она будет объяснять суть дела, да пока те будут собираться… сколько времени пройдет? И потом, припрутся, как стадо слонов, злоумышленники их увидят и слиняют, и тогда ребенок может пострадать. Она вспомнила о номере телефона, что дал ей доктор Крылов и сказал, что звонить туда можно только в экстренном случае. Сейчас как раз такой случай. Похищение ребенка – куда уж хуже?

Она набирала номер, но долгие гудки привели ее в отчаяние. Но вот щелчок, и мягкий баритон с едва уловимым не то чтобы акцентом, а каким-то старорежимным уклоном, сказал:

– Я вас слушаю.

– Мне дал этот телефон Дмитрий Алексеевич Крылов. Он сказал, что я могу обратиться к вам в случае серьезной необходимости…

– Имею честь говорить с Надеждой Николаевной Лебедевой? – осведомились на том конце линии.

– Да-да, – удивилась Надежда.

– Не объясняйте, Надежда Николаевна, я полностью осведомлен и о Маше, и о ее сыне. Ни о чем не беспокойтесь, возьмите бумаги и езжайте на Шпалерную. Все закончится благополучно, уж поверьте мне. Те двое не причинят вам вреда. Правда, вас всех ждут испытания, но все закончится благополучно. – В трубке послышались гудки отбоя.

Надежда сидела в совершенной растерянности и смотрела на телефон.

Интересно, откуда он все знает? Откуда он знает, кто она такая? И почему, когда он спросил, не Надежда ли это Лебедева, почему, черт возьми, у нее не хватило ума поинтересоваться, как зовут ее собеседника? И откуда он знает, что все закончится благополучно?

Надежда прислушалась к себе. Внутренний голос твердил ей, что надо довериться приятному баритону из телефона и делать все, как он велит. Она достала из укромного места проклятые бумаги Санчесов и поехала на Шпалерную, решив по дороге, что подстраховаться все же не мешает.

В дверь позвонили коротко и решительно. Лариса вышла в коридор и щелкнула замками. Ее партнер остался с нами в комнате, причем видно было, что он нервничает, пистолет чуть заметно дрожал в его руке. Зачем этому типу пистолет? Александр привязан к креслу, а я в таком состоянии от страха за Лешку, что и рукой-то пошевелить не могу.

Надежда, появившаяся на пороге, выглядела бодрой и решительной. Она поздоровалась, улыбнулась мне, сказала, что все будет в порядке, и выразительно покрутила свое обручальное кольцо. Должно быть, она хотела мне что-то сообщить, но в том состоянии, в котором я была, простейшие намеки до меня не доходили.

– Надежда Николаевна, отдайте, отдайте им все!

Надежда оглянулась на незваных гостей и сказала:

– Я так понимаю, что перед нами супруги Гусевы?

Пожилой компаньон Ларисы нервно усмехнулся и сказал:

– Я смотрю, вы, дамы, поразительно хорошо информированы. Интересно, какие у вас источники?

Я взглянула на него повнимательнее. Ах, вот это кто! Тот самый кактусовод! А я сразу не сообразила. Муж Ларисы Гусаровой! Безобидный кактусовод, слегка с приветом, как все кактусоводы, утверждала Надежда, а этот, с пистолетом в руке и ласковой безжалостной улыбкой…

– Бумаги! – рявкнул Гусев и протянул руку.

Надежда вздохнула и отдала ему папку. Лариса подскочила и начала жадно просматривать документы. С Надеждой творилось в это время нечто странное. Она посматривала на часы. А сама потихоньку, пользуясь, что Гусев переводил взгляд с меня на Сашу, двигалась к двери в коридор.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Гусев.

– Все в порядке, то, что мне нужно. – Лариса облегченно вздохнула.

Показалось мне или нет, что Гусев, при слове «мне», которое Лариса необдуманно произнесла вместо слова «нам», слегка поморщился?

– Переходим ко второму вопросу, – начала она поспешно. – Вы получили свое, так что извольте отдать ребенка или отвезти нас туда, где он находится.

– Так сразу и разбежались! – грубо ответила Лариса. – Молчать и сидеть тихо, а то перестреляю всех.

– У вашей жены, очевидно, сильно расшатаны нервы, – обратилась Надежда к Гусеву. – Даже удивительно, казалось бы, Испания – такая спокойная страна. Что, так построите нас всех в ряд и будете расстреливать? А мы, значит, как бараны, спокойно пойдем на бойню.

– Стены в квартире толстые, никто не услышит, – издевалась Лариса.

– Стены толстые, старый фонд, – согласилась Надежда, – но вот тут, где стою я, как раз стена тоненькая, простая деревянная перегородка между квартирами.

– Точно, – поддакнул Александр, – квартиру делили пополам после революции, там даже дверь в стене была, ее заделывали.

– И живет там старушка, очень сообразительная, – продолжала Надежда. – Сейчас она слушает у стенки. А потом пойдет смотреть в глазок. И если вы появитесь только вдвоем, бабуля сразу же позвонит с милицию. Она не будет бегать по лестнице, ломиться сюда, чтобы выяснить, что же с нами случилось. Ей даны четкие инструкции: если мы не выходим из квартиры в течение десяти минут – звонить в милицию.