— Цвет, — продолжала Эми. — Он должен быть тебе к лицу.

Он покачал головой — для него это было китайской грамотой.

— Тебе виднее. Ее подарила мне Холли.

В конце дорожки они повернули направо, удаляясь от их участка и поворота на главную дорогу. Он шагал легко, расправив плечи, с непринужденной осанкой человека, привычного к физической работе.

Эми с детства окружали мужчины-фигуристы. Они были стройными, часто довольно невысокими. Ее отец и брат, хоть и высокие, тоже были стройными и изящными. Но Джек был скроен солидно и с размахом: широкие плечи, большие руки и крепкая грудная клетка.

Прошлой ночью Холли ей все про него рассказала — о различных его деловых предприятиях, разных романах. Говоря о романах, Холли назвала его «спасателем». Он заводил отношения с женщинами, в судьбе которых происходили важные перемены — они возвращались в школу или начинали свое дело. Джек оказывал им большую практическую поддержку — от чистки водостоков до советов в отношении клиентов. Как только женщина устраивалась в жизни, они с Джеком, по словам Холли, благополучно теряли друг к другу всякий интерес.

Эми подумала, что слово «спасатель» было чересчур сильным. Она достаточно работала с организациями, занимающимися душевным здоровьем, чтобы знать, что настоящие спасатели влюбляются в людей, которые претерпевают жизненные потрясения, — от тех, кто применяет умеренные дозы наркотиков, до тех, кто уже совсем с собой не справляется. Не похоже было, чтобы Джек спасал этих женщин, он просто протягивал им руку помощи. А это большая разница. Может, профессионалы в области душевного здоровья сказали бы, что он избегает интимных отношений, но у какой женщины, начинающей собственное дело, есть время для насыщенной эмоциональной жизни?

Разумеется, Эми сделала вид, что ничего об этом не знает.

— Холли сказала, что ты только что продал свой бизнес. Ты знаешь, что будешь делать дальше?

— Мне кажется, было бы здорово научиться водить вертолет.

— Вертолет? — Сама Эми находила вертолеты шумными и неудобными, но те, кто на них летал, похоже, всегда их любили. — Тебе это зачем-то нужно? Или просто кажется, что это здорово?

— Просто кажется, что это здорово. Но если мое прошлое чего-то стоит, то я найду способ, как превратить это в бизнес, буду заниматься им лет пять, а потом снова захочу перемен и продам кому-нибудь.

Судя по всему, он уже проделывал это дважды. Эми привыкла к своему отцу, у которого была только одна профессия, и к фигуристам — большинству из них нужна была вторая профессия, но это редко получалось.

— И ты считаешь такое положение для себя в порядке вещей?

— Я считаю, что это неизбежно, поэтому пусть оно будет в порядке вещей.

Вероятно, такой подход достаточно разумен.

— И ты не хочешь как-то это изменить? — спросила она.

— Видимо, нет.

Они прошли минуту или две. Затем он заговорил:

— Почему твой брат обрезал волосы?

— Йен? — Эми моргнула. Странный вопрос! У Йена всегда были длинные волосы, он собирал их в хвост, но где-то между мамиными похоронами и прошедшим Рождеством их обрезал. — Не представляю… Может, из сочувствия ко мне? Может, он знает, как я хочу длинные волосы, поэтому и обрезал свои, чтобы мне было не так грустно.

Это, разумеется, было в высшей степени маловероятно. За всю свою жизнь Йен ни на секунду не задумался о ее волосах. Если бы его попросили, закрыв глаза, сказать, какого они цвета, он, вероятно, не смог бы.

— А почему ты не можешь носить длинные волосы? — спросил Джек. — Из-за фигурного катания?

— Нет. Я могла бы закалывать их или использовать лак. Просто я жутко выгляжу с длинными волосами.

— Да? — Он, прищурившись, посмотрел на Эми, словно пытаясь представить ее себе с длинными волосами. — В это трудно поверить… но я ничего в этом не понимаю.

Тут Эми была с ним согласна: любой, кто с его цветом волос ходил в синем, ничего в этом не понимал. Она надеялась, что все его знакомые дамы с кризисным периодом в жизни разбирались в подобных вещах.

Дорожка шла вдоль озера не вкруговую. Дальняя треть берега была топкой и заросла камышом, там не было плотной почвы, чтобы проложить дорогу. Поэтому, не доходя до конца дорожки, Эми свернула от озера на старую просеку. Тяжелые грузовые машины оставили в лесу две песчаные колеи, но теперь, когда грузовики больше не ездили, колеи стали зарастать травой. Просека тянулась под углом к линии берега, и немного спустя они свернули на еще более заросшую дорогу.

Когда Эми в последний раз здесь гуляла, все было просто. Одна старая просека брала свой путь от озера, а другая дорога вела назад к озеру. Но теперь просеки пересекались дорогами для мотосаней и другими дорожками. Она мгновение помедлила.