Он решил, что может понять это как своего рода любопытство, и объяснял это по-своему: иногда он и сам испытывал некоторое сожаление, когда закрывал потолок. С незакрытым потолком всегда знаешь, где у тебя что, где находятся все провода и трубы, но как только потолок закрыт, все делается наугад. С потолком, разумеется, проще, ты всегда, если уж очень захочется что-то узнать, можешь его разобрать, но к языку не вернешься, когда умрут все старики.

Глядя на дело под таким утлом, Джек почувствовал к Йену некоторую симпатию. Может, вес не так уж плохо, может, то, что он делает, очень даже важно и стоит этим заниматься, но Йену не нужно было говорить об этом так, словно речь шла о спасении души.

А что касается индейцев… Джек не считал себя знатоком, но разве индейская культура не связана тесно с природой без всех этих искусственных законов? Теперь, когда он размышлял на эту тему, он подумал, что, пожалуй, не пропал бы, если бы какое-то племя похитило его из фургона первых переселенцев в возрасте шести лет. Индейская культура была земной, влажной и таинственной, тогда как этот парень Йен был холодным и сухим. Он заморозит все, на что посмотрит.

Джек спустился по лестнице.

— Она вполне в приличном состоянии. Тот, кто ее строил, был немного с приветом, но не вижу причин, почему бы ей не работать.

Теперь они вошли в сауну. Йен оглядывался вокруг с видом человека, который знает, о чем говорит, — может, он и знал.

— Печка, кажется, слишком близко от стены, — заметил Йен.

— По-моему, это не страшно. — Джек считал, что можно не беспокоиться о приезде строительных инспекторов… если только их не вызовет Йен. — Ведь именно для этого здесь и положены кирпичи. — Сколько лет вы служили в пожарной охране, мистер профессор?

— А окна? — продолжал Йен. — Разве они не должны свободно открываться?

На внешней стене сауны было маленькое окошко, и Джек логично полагал, что, разумеется, оно должно открываться. Это быстрый способ остудить помещение, если оно слишком нагреется. Но окошко наглухо замазали краской много лет назад.

— Если люди почувствуют опасность, они смогут разбить стекло.

Джек нашел старый молоток и прислонил его к стене рядом с окном. Оно было слишком мало, чтобы из него мог выбраться взрослый, но впустило бы достаточно воздуха, чтобы не дать человеку свариться.

— Разбивать окна опасно, — сказал Йен. — Не уверен, что все дети знают, как сделать это безопасным способом.

Он говорил так, словно работал в противопожарной инспекции.

— Если их никто не научил, тогда, наверное, не знают.

— А как насчет этой двери? Она должна открываться наружу.

Дверь открывалась внутрь, и Джек замолчал. Моющиеся будут плескать воду на камни, и от влажности дверь разбухнет. Возможно, ее будет трудно открыть, а высадить плечом дверь, открывающуюся внутрь, вы не сможете.

— Полагаю, что теоретически это может создать трудности, — согласился Джек. — Но дверь, кроме того, и очень плохо подогнана. Так что придется закладывать щель под ней полотенцами, чтобы не сквозило.

— Мне кажется, что мы не можем рисковать безопасностью детей. Дверь надо перевесить. — Йен говорил спокойно, словно это было его, и только его решение.

— Ладно. — Нет смысла биться из-за этого. — Я схожу за отверткой. — Джек знал, что его мать захотела бы, чтоб он вел себя с Йеном тактично.

— Нет-нет. Это я считаю, что так нужно сделать, я и сделаю.

— Помощь нужна?

— Перевесить дверь? — Йен подпустил чуточку сарказма. — Не думаю.

— Отлично.

Джек кивнул, повернулся и, пройдя через маленькую раздевалку, вышел на свет.

Господи, ну и задница!

Остаток утра Джек потратил на газовую трубу, которую протянул в «ночлежку», чтобы поставить там несколько ламп. Казалось, там и делать-то было нечего. Лампы и все необходимое Хэл заготовил, а почва была песчаная, копать легче легкого. Но не проработал он и пяти минут, как понял, что Эми права: эта работа может отнять не меньше двух лет.

Четверо малышей захотели помочь.

Джек посмотрел на их полные энтузиазма личики. Что важнее для его матери — чтобы он провел в «ночлежку» газ или посвятил утро детям? Он обдумал это дело со всех сторон и пришел к выводу, что мама вряд ли проголосовала бы за пропан. Поэтому он наметил аэрозольной краской линию и отложил лопату. Через минуту появился Хэл.

— Вы живы? — спросил его Хэл. — Я не хочу, чтобы вас поглотила эта пучина детей.

— Все идет прекрасно.

Это была ложь, но именно та, которую захотела бы услышать от него мать.