Когда они с Холли, направляясь в это утро на завтрак, подошли к главному дому, то увидели прикрепленный к стене большой лист бумаги, на котором значилось расписание на день. Обязанности были поделены, отведено время на развлечения — все четко расписано.

— Всю свою взрослую жизнь мама была женой военно-морского офицера, — объяснила Холли. — Она верит в порядок.

— Не оправдывайся передо мной. — Эми нравилось знать, что она должна делать. — Нет людей, более привычных к строгому расписанию, чем фигуристы. Мы ничего не можем пускать на самотек.

Она искала свое имя в списке обязанностей. Подмести крылечки, вымыть посуду после ленча, накрыть стол к ужину — все это она вполне могла сделать, не задавая миллион вопросов.

Целый день они с Холли не расставались, как две девчонки, первый раз приехавшие в лагерь. Они плавали, играли с детьми в карты, проехались на велосипедах по одной из просек посмотреть, не поспела ли малина. Холли была ее подругой, ее соседкой с верхнего яруса, в чем-то даже, возможно, большим чужаком, чем она, человеком, еще более далеким от обычной жизни.

После ленча Джайлс спустил на воду свою деревянную лодку, которую он так прекрасно отремонтировал, и повез детей кататься. Эми поплыла рядом с лодкой, и, когда ее мышцы разогрелись и расслабились, когда она почувствовала силу в ногах и спине, она вновь обрела себя. Вода была удивительно ласковой. Эми открывала глаза и видела, как веер алмазных брызг летит из-под ее поднимающейся руки. Она слышала ритмичные всплески и повороты весел Джайлса.

Когда Эми жила со своей семьей, ей не удавалось как следует поупражняться. Она все время стояла у посудомоечной машины.

— Ты можешь догрести до того берега? — попросила она Джайлса. — Я хочу посмотреть, сумею ли доплыть.

— Ну конечно, — ответил он. Джайлс был только счастлив побыть в своей лодке.

Озеро в ширину было около полумили, и она с легкостью совершила заплыв туда и обратно. Через некоторое время к мосткам спустился Джек и тихо поманил Гвен, Холли, Фебу и ее.

— Сауна готова. Вы четверо идете первыми, пока дети не добрались до горячей воды.

Эми даже не поняла, о чем он говорит, но оказалось, что маленькое сооружение рядом с бревенчатым домом, которое ее семья использовала как дровяной сарай, когда-то было сауной. Гвен привела его в порядок, а Джек вернул к жизни.

Там было восхитительно тепло, резервуар полон горячей воды. Они лежали на скамьях, пока не порозовела кожа и не выступил пот. Тогда они стали ведрами лить друг на друга воду. Обычно горячая вода на озере была только для мытья посуды, а тепло и чистота были роскошью. Эми вымыла всем головы, с удовольствием чувствуя, как все женщины расслабляются под ее пальцами. Даже ее сестра позволила себе отдохнуть.

— Я думала, что на озере не может быть лучше, чем уже есть, — вздохнула Феба. — Оказывается, может. Не могу поверить, что все это время сауна была рядом, а мы никогда ею не пользовались.

— Я знала, что Джек сойдет с ума, если ему нечего будет делать, — сказала Гвен. Она говорила спокойно, но явно была довольна. — Хотя мы можем придумать и что-нибудь еще. Прошел всего один день, а он уже столько сделал.

Пока они ужинали, за окном сгустились тучи. Эми задержалась за столом с отцом и Гвен. Той не терпелось задать Эми вопросы, которые ей всегда задавали: как она начала кататься, какая у нее жизнь, чем заполнен день, что она будет делать, когда не сможет больше выступать, и последний, на который просто не было ответа, — что такое быть знаменитостью? Обычно она всегда отвечала на эти вопросы одинаково, но сейчас заметила, что подробно рассказывает о роли отца в ее карьере, как он с самого начала вывел ее на правильный путь, как много музыки он до сих пор для нее подбирает. Кое-что он даже передавал Томми и Генри. Это была огромная помощь. Теперь все трое сами ставили свои номера. Они не хотели зависеть от творчества других людей (многие фигуристы ждали, пока у их тренеров и хореографов появятся хорошие идеи), и поиск музыкального сопровождения отнимал много времени, поэтому помощь Хэла была бесценной. Теперь он, как любой профессиональный хореограф, знал, что нужно фигуристу в музыкальном фрагменте. Он отмахнулся, не принимая похвал.

— Я и сам многому научился. Лучше скажи, сколько ты с нами пробудешь? Я так и не понял.

— Не знаю, — ответила Эми. Накануне она не думала, что задержится больше, чем на двое суток, но сейчас было ясно, что поживет здесь еще. — У меня осталось четыре дня. — Она отрезала себе путь — теперь ей придется остаться на все это время. — В какой-то момент нам надо начинать думать над осенней программой и над тем, чем мы будем заниматься весной.

— Кто это — мы? — спросила Гвен.

— Генри Кэррол, Томми Сарджент и наш тренер Оливер Янг. На следующую весну мы запланировали турне, и мы хотим снизить цены на билеты. — Снижение цен было особенно важно для Томми. Билеты на большие весенние турне всегда казались несколько дороговаты. Они обычно распродавались, но те, кому особенно хотелось, пойти не могли. — Но это у нас пока что единственная идея.

— Затея хорошая, — одобрил отец.

— Да, но кататься все равно трудно.

Он рассмеялся:

— Не могу с этим не согласиться.

Ей нравилось, что он смеется. Она не видела его таким с прошлдго Рождества.

— Поэтому я и не знаю. Мне в основном нужны идеи, и не обязательно находиться в Денвере, чтобы они появились.

— Оставайся, сколько захочешь, — сказала Гвен, — а пока не поможешь ли занести в дом полотенца — похоже, ночью будет дождь.

Снять полотенца с веревки — это тоже ей вполне по силам, поэтому она весело последовала за Гвен на улицу.