– Я сам выйду с лопатой!
– пообещал директор.

– А я с совочком, - сказал кто-то.
– Сестренка даст на время. Она в субботу в детский сад не ходит.

Семен Михайлович посмеялся вместе со всеми, а потом строго напомнил:

– Однако главное для вас - учеба. Про нее не забывать ни во сне, ни наяву. Ни в будни, ни на субботниках.

Вот и пойми его.

Лешка опять ждал меня под березкой.

– Как дела?
– спросил я.

– Очень хорошо, - бодро отрапортовал братишка.
– Отметок не было, из класса не выгоняли. Только Мишка запись в дневнике сделал.

– Опять уснул на уроке?

– Нет, Дим, за правду.

Да, за правду люди часто страдают. И покруче, чем запись в дневнике.

– Он, Дим, на географии спросил: «Ну, кто знает путь из варяг в греки?» Я и сказал: «Никто!» Я и этих греческих варягов не знаю. Ну их! Давай делом заниматься.

– Каким?

– Забыл? Нужно ведь Степика обратно внедрить. Папа велел.

– Тебе велел?
– съязвил я.
– Через дырку в стене приказал?

Но вообще-то я и сам об этом думал. Оказывается, Лешка даже придумал, как это сделать. Оказывается, очень просто.

– Если они все там жулики, значит, и Степик должен быть жуликом. Пусть что-нибудь украдет в «Копейке»… Но не очень дорогое. А потом этому Льву похвалится. Тот хлопнет его по плечу и скажет: «Молодец! Наш человек! Какие тебе тайны нашего бизнеса открыть? Выбирай!»

– Идея хорошая.
– Я не стал Лешку обижать.
– Но надо по-другому. Папа говорил - потоньше. Смотри: из-за кого Степик вылетел?

– Из-за Шаштарыча.

– Вот пусть он из-за Шаштарыча и вернется.

– Украдет его и разыщет, да?

– Ты что! За такие штуки знаешь как по головке гладят! Это тебе не «Копейку» ограбить.

Мы пошли домой, и по дороге я рассказал Алешке свой план.

– Пусть на Шаштарыча грабители нападут. Под покровом ночи. А Степик их всех раскидает.

Он загорелся:

– Пусть, Дим, они еще маски наденут. Пострашнее будет… - Тут он на секунду призадумался.
– Нет, не стоит. Вдруг Степик сам их испугается. А где мы грабителей возьмем? Им же платить надо!

Грамотный мальчик, дитя телевизора.

– Грабители у меня есть, - сказал я.
– Они его даром ограбят.

И мы стали приглядывать за Шаштарычем. Он все так же ездил в школу на джипе, но уже с другим водителем, и так же по-хамски с ним обращался. Тот открывал и закрывал для него дверцу машины, носил его ранец и ракетку для тенниса, отталкивал мощной рукой всех пацанов, которые попадались по дороге. Выслуживался лакей.

Приглядывая за Шаштарычем, мы стали замечать в сторонке и Степика. Он, видимо, тоже ловил подходящий случай.

И он вдруг настал. С нашей помощью.

Утром, у ворот гимназии, сценка.

Шаштарыч важно шагает к зданию, водитель, с его сумкой и ракеткой в чехле, семенит рядом.

– Сергей Львович, - подобострастно лепечет, - сегодня вечером за вами не смогу заехать. Движок что-то забарахлил.

– Твои проблемы, - не поворачивая головы, роняет Шаштарыч.

Однако проблемы оказались у него самого. Джип за ним вечером не заехал - неисправность в движке оказалась серьезной. (Позже мы узнали, что неисправность эту устроил Степик.)

Я сразу же позвонил Егору Никишову:

– Собирай ребят. Проводим операцию.

– Жаль, что не всерьез, - вздохнул Никишов.
– Я бы этому Шаштарычу от души навалял.

– Еще успеешь, - пообещал я, вполне с ним согласный.

Никишов у нас в школе самый здоровенный. Он даже на директора смотрит сверху вниз. И голос у него басистый. Но вообще-то он добряк. Наверное, потому и занимается в секции карате. Чтобы воспитать в себе злость и решительность. Ну и друзья у него такие же. В спортзале - «кия!», а в школе - «спасибо, извините!».

Темнело. Мы с Алешкой затаились на детской площадке, под грибком. Группа Никишова скрывалась за трансформаторной будкой. Где-то поблизости наверняка маскировался майор Степик.

Сегодня у Шаштарыча фитнес в теннисе, он задерживается.

Наконец из здания выбегает стайка гимназистов. У ворот она распадается. Кто-то идет к метро, кто-то уезжает на машинах. И, кстати, никто из них не предложил Шаштарычу подвезти его по пути.

Шаштарыч, поеживаясь от сырого вечернего холодка, маячит возле ворот в одиночестве. Достает мобильник.