Глядя сверху - полна шлюпка погибших матросов. Немецкий летчик так и решил. Однако на всякий случай дал очередь по шлюпке. Она почти вся прошла стороной, только одна пуля гулко ударила в днище, и в небольшую пробоину тут же забил фонтанчик морской воды.

Егорка плотно зажал отверстие ладонью, а боцман отщепил ножом кусочек планширя и забил отверстие пробкой.

Поплыли дальше.

Но положение осложнялось, нужен был отдых на суше. Хотя бы короткий, чтобы собраться с силами, подкрепиться. И, когда впереди возник небольшой островок, они взяли на него курс.

…Шлюпка мягко ткнулась носом в песок.

Егорка первым сошел на берег, захватив анкерок. Вода была нужна прежде всего. И никто, кроме него, не мог ее добыть - все лежали в изнеможении или без сознания. Даже крепкий боцман не мог удержаться от стонов.

Вблизи берега Егорка сразу наткнулся на большую и глубокую лужу, бросился на землю, приник к воде… И тут же вскочил, отплевываясь, - вода была горько-соленая. Морская. Видно, забрасывало ее сюда штормовой волной.

Егорка побрел в глубь острова. Ноги цеплялись за кусты черники, местность повышалась. Скользнула из-под ног длинная черная змея - Егорка даже отпрянул.

Но вот среди густых сосен он обнаружил глубокий бочажок, налитый черной водой. Как же она была вкусна!

Напившись, Егорка наполнил анкерок и вернулся к шлюпке.

Вода оказалась словно живой. Раненые пришли в себя, разговорились, стали обсуждать дальнейшие действия. А Егорка, недолго раздумывая, захватил котелок и отправился за черникой.

Так началась их робинзонская жизнь. Остров был невелик и необитаем. Но он дал измученным людям почти все, в чем они нуждались.

Радист Лебедев, он был ранен в руку, помог Егорке настелить меж четырех сосен лапник, уложить на него охапки сухого мха и натянуть шалашом парус.

– Медсанбат!
– похвалил их боцман, когда дохромал до палатки.

Перенесли из шлюпки моториста Уткина, осторожно уложили рядом с боцманом. Разожгли крохотный недымный костерок и, вскипятив воду, заварили в ней брусничные листья.

– Двое суток отдыха!
– распорядился боцман, выпив кружку «чая».
– Наблюдать за горизонтом. Соблюдать маскировку.

Эти двое суток «отдыха» Егорка запомнил на всю жизнь. Он один из всех четверых был здоров, но было ему двенадцать лет всего. И он, малый пацан, спас их всех.

В кормовом рундуке нашлась и смотанная бечевка с блесной. Егорка долгими часами забрасывал ее с берега в море, поддергивая, вытягивал обратно. И порой чувствовал на крючке живое сопротивление крупной рыбы.

Он вытаскивал треску, иногда здоровенную зубатку, навагу. Это была пища.

Боцман, вытянув раненую ногу, готовил уху. Чистил рыбу, закладывал в котелок. Егорка и Лебедев подтаскивали дрова. Уткину вареной рыбы пока не давали, поили рыбным бульоном.

– Хорош флотский борщ, Егорка?
– подмигивал ему боцман.
– Наваристый? Луковку бы к нему, хлебца да чеснока головку!

Егорка собирал грибы в лесу, перевязывал матросам раны, подкладывая под ржавые бинты комочки очень полезного мха, - ему это боцман подсказал.

И еще он объяснил Егорке, как поставить на шлюпке парус. И как им управлять.

– Под парусом быстро добежим.

Двое суток прошли. Снова вышли в море. И болтались в нем почти месяц. За это время их трепал шторм, заливало ледяным дождем, дважды шлюпку чуть не опрокинуло шквалом. Но они все выдержали под командой своего юного капитана.

Питались в основном рыбой, которую неустанно ловил Егорка, привязав конец удочки к корме. Блесна так и тянулась за ними постоянно, и время от времени какая-нибудь рыбина на нее соблазнялась. Если попадался островок, Егорка обшаривал его, собирал грибы и ягоды. Скудно, конечно, но продержались.

…И однажды на рассвете показался берег. Наш, родной. В шлюпке только Егорка держался на ногах - раненые совсем ослабели, недвижно лежали на сланях и безучастно смотрели в небо.

– Держи прямо, - хрипло командовал боцман Егорке.
– Сбрось парус. Садись на весла - здесь камня под водой много.

Егорка греб из последних сил.

С берега их заметили. И… открыли огонь. Вокруг шлюпки заплясали фонтаны разрывов.

– Сигналь, Егорка, - прохрипел боцман.
– Семафорь флажками. Зря я тебя учил?
– И он протянул Егорке носовой платок.

Егорка выхватил из кармана свой платок и встал во весь рост на маленькой носовой палубе. Сосредоточился.

Шлюпку раскачивало, Егорка с трудом держал равновесие. И от качки, и от слабости.

– Сигналь: «Отставить огонь!» - хрипел боцман.
– «Отставить огонь!»