"А, может быть, другом?" - мелькнула внезапная мысль. И мир вокруг ожил - он осветился надеждой.

– Ну вот, в училище я совершенно спокойна, и все у меня получается, а в театре... Ох, как подумаю о премьере, поджилки трясутся! Понимаешь, Саш, я там вся разваливаюсь, никак не могу собраться, с пируэтов срываюсь, с партнером не ладится, о сольной вариации из Гран-па и не говорю - это просто стыд какой-то... Как-то на репетиции станцевала вариацию, - довольно неважненько, это я понимаю, - а из-за кулис, да громко так, чтоб я слышала: "Ну, наваляла!" - низкий такой прокуренный женский голос. А другая - той в ответ: "Так, чего ты хочешь, она же ничего не умеет! Ну, арабеск у неё ничего, довольно красивые линии, и мордочка смазливая, а так... просто пустое место. Я бы её к театру на километр на подпустила!" Представляешь?! И я знаю, кто это говорил - обе довольно известные... Нет, не солистки, конечно, прежде таких называли корифейками: ну, у них может быть парная вариация в спектакле или вставное па-де-де... не больше. Но это к делу не относится, просто мне очень трудно. И рассказать-то некому: родители, понятно, не в счет. Вот, пришла поплакаться в жилетку к дяде Боре, а не то, думаю, с ума можно сойти...

– Слушай, а я ведь под дверью стоял, все не решался войти и многое слышал...
– набравшись храбрости, признался Саня.

– Да я знаю...
– улыбнулась Марго.

– По-моему, Борис Ефимович очень правильно говорил: плюнь ты на них и все дела! Просто они знают, что у них так никогда не получится, что за тобой - будущее, а им остается только.. как бы это сказать?

– Кулисы подпирать!
– рассмеялась она.

– Вот именно!

– Саш, а чего ты за мной ходил? Прямо как шпион, честное слово!

– Ну...
– он покраснел как рак и отвернулся.
– Сама, что ли, не понимаешь?
– признание оказалось делом нелегким.

– Ладно, проехали!
– она нагнулась, набрала полные пригоршни снега и запорошила ему лицо.

Саня, принялся отряхиваться, мотая головой как неуклюжий щенок, потом осмелел, тоже зачерпнул снега и швырнул ей вдогонку - Марго, смеясь, убегала... он едва догнал её.

– Ты знаешь, я прямо удивилась, как здорово птицы у тебя получаются... прямо как живые!
– Марго перестала порхать и шла, прямая как стрела, - они приближались к метро.

– А, это... Ну, просто я в зоопарк последнее время часто ходил, глядел на них... там всякие грифы, и коршуны, такие громадины! Они за сеткой сидят. Может, поэтому...

– Нет, мне кажется, просто ты любишь птиц. Потому что, другой может в зоопарке хоть поселиться, а все равно у него так не получится. У тебя правда талант.

– М-м-м...
– промычал Саня, и горячая волна радости опахнула его, он и не знал, как, оказывается, жить хорошо!
– Я тебя до дому провожу, ладно?

– Давай. Да, слушай, раз ты так любишь птиц... Я тут на днях подобрала вороненка. Он откуда-то выпал, не знаю, где они выводятся в городе: на чердаках или где... В общем, он возле дома в снегу лежал, жалкий такой. Вроде ничего не сломано, но летать он ещё не умеет - его бы первая попавшаяся кошка съела. В общем, я его домой забрала. А он гадит, кричит, да так громко - кушать все время просит. Или возмущается: куда это, мол, меня запихнули, где родители?! Я его в картонную коробку посадила, дырочки в ней проделала... но моя мама - она просто от этого крика в ужасе, у неё часто голова болит - мигрень - а тут такое... Может ты его к себе возьмешь? А я его навещать буду...

Нет, поистине это был самый счастливый день! Саня себе такого даже представить не мог: Марго будет запросто заходить к нему, они начнут перезваниваться... чудеса, да и только!

– Конечно возьму! Я правда с птенцами, дела никогда не имел, но попробую. Ты ведь говоришь, он вроде бы ничего себе не повредил? Тогда нужно просто выкормить этого вороненка, дать окрепнуть... а потом мы его вместе выпустим.

– А может, ты так к нему привяжешься что и не захочешь отпускать! Вороны, они, знаешь, какие умные, некоторых даже можно научить разговаривать...

– Да, говорят... Но ему-то как это понравится? Он же птица вольная, жалко... Хотя он может потом, когда вырастет, к окну прилетать - форточка у нас всегда открыта. Как в родное гнездо, так сказать...

– Ой, рано мы с тобой размечтались! Сначала нужно, чтоб он окреп. Ну что, едем ко мне?

– Поехали!

Они спустились в метро, сели в вагон, и Сашка с наслаждением ловил восхищенные взгляды, какими пассажиры окидывали Маргариту. Надо сказать, что и он явно вызывал интерес: если парень рядом с такой девушкой, значит что-то из себя представляет... Ведь на брата Марго он уж никак не был похож!

Они сошли на "Белорусской", Марго съехидничала, что он уже знает дорогу, и припомнила как он выглядел, когда топал за ней с таким потерянным видом, точно заблудился в трех соснах! Марго набрала код подъезда, дверь отворилась, но теперь он не остался торчать во дворе, а вошел за ней. Они поднялись в лифте на пятый этаж, она отперла стальную дверь с сейфовым замком, и они очутились внутри.

– Маргоша, что-то ты припозднилась!
– в коридоре появилась статная высокая дама, яркая блондинка с короткими волосами, забранными под бархатный ободок.
– А это кто?
– она произнесла это таким тоном, точно Сашки тут и в помине не было...

– Мам, познакомься, это Саша, ученик дяди Бори. Мы с ним у него в мастерской познакомились. А это моя мама, Анна Львовна.

– Здравствуйте.

– А, очень приятно...
– томно сказала дама, протягивая ему руку для поцелуя.

Парень совсем растерялся, он не знал как это делается, и ткнулся носом в ухоженную полную руку с длинными ногтями, покрытыми малиновым лаком.

– Мам, Саша пришел, чтобы избавить тебя от мучений, он забирает птенца.

– О, как это мило! Вы, наверное, очень любите животных, да, Сашенька?
– заворковала она, сменив тон, - теперь в нем проскальзывали умильные нотки.
– Я ваша должница, требуйте от меня, что хотите!
– она театрально развела руками, мол, вот я, вся перед вами, и Сашке захотелось как можно скорее оказаться подальше от этой особы. Но Марго... как грустно с ней расставаться! Но нет, на сегодня довольно, пора и честь знать, она устала наверное...