Таких не нашлось, хотя шок проявлялся скупо.

–  Отлично. Тогда нам пора уточнить круг подозреваемых. Я сильно сомневаюсь, что мы, в этих стенах и в сложившихся обстоятельствах, сумеем приблизиться к истине и выйти на след. Но это не означает, что мы должны безропотно ждать своей очереди. По праву старшего я все-таки начну с последней версии, которая только что вызвала неудовольствие у одного из наших гостей. Определимся с фактами. Господин Трикстер мертв. Гипотетическую кандидатуру господина Ахилла мы рассмотрим чуть позже. Вернемся к покойнику. Кому это выгодно? Кво… нет, виноват… квод… прозит…

Директор подался вперед и соскользнул со стола. Его глаза выкатились. О’Шипки презрительно фыркнул и скрестил на груди руки.

–  Трикстер всем досадил, - спасла положение Мамми. Она расстегнула сумочку, достала помаду и пудреницу.
– Его никто не любил. Даже Анита посматривала на него косо.

Глаза директора, которые так и остались выпученными, поспешно провернулись и встретились с другими, анитиными; те сразу наполнились слезами.

–  Мамми, как вы можете, - ошеломленно прошептала Анита.
– Я вас боготворю. Мы спали в одной постели… Вы согревали меня жарким дыханием…

–  Простите, милочка, но правда есть правда, - сухо отрезала Мамми.
– Кроме того, я не сказала ничего особенного. Мне ведь тоже не нравился Трикстер.

–  Он вечно оскорблял близнецов, - подсказал директор, напуская на себя задумчивый вид.

–  Нам не привыкать, - вздохнул Цалокупин, наматывая бахрому на палец Холокусова.
– Мы повидали много горя. Что нам безмозглый Трикстер!

–  Принято, - кивнул Ядрошников.
– Действительно - что он вам? Соринка в глазу. Как насчет вас, мистер Шаттен-младший? Не оскорблял ли покойный Трикстер ваших представлений о совершенстве?

Шаттен содрогнулся:

–  Можно воды? У меня пересохло во рту. Благодарю вас… Мне нечем ответить, дамы и джентльмены. Вы можете строить какие угодно домыслы. Я могу лишь обратить ваше внимание на тот факт, что меня он донимал меньше прочих… Согласитесь, что я не главный, на кого падают подозрения. Среди нас находится человек, которого он обидел гораздо крепче.

И Шаттен предательски подмигнул, одновременно сделав движение локтем, направленность которого позволяла безошибочно установить подразумеваемое лицо. О’Шипки прищурился:

–  Эх, Шаттен, а мне-то уж показалось, что мы без пяти минут друзья.

–  Здесь дружба не при чем, - улыбнулся директор.
– Вы не Платон, а Шаттен не Аристотель. Да, мистер О’Шипки, приходится признать, что ваша обидчивость могла послужить достаточным основанием… если же сочетать ее с вашими искушенностью и опытом, то положение усугубляется. А если вспомнить ваши же угрозы плюс слова, которые Трикстер произнес перед смертью… Кто помнит эти слова, господа?

–  Он заявил, будто что-то знает, - мрачно ответил Ахилл, теребя бобровую шерсть.
– Знает, кто здесь кто.

–  Вот!
– директор воздел палец.
– Разоблачение! Кому-то грозило разоблачение.

–  Нет сил это слушать, - О’Шипки откинулся на спинку стула и воззрился на потолок.
– Зачем меня разоблачать? Я не делаю никакого секрета из своей личности. Всем известно, что я парень не промах. И с оскорблением вы угодили пальцем в небо. Опустите его, не то история повторится. Он Пирогова гораздо сильнее оскорбил. Патриотические чувства - это вам не шутка.

Аромат Пирогов вскинул косматую голову, что для многих стало полной неожиданностью. До сих пор казалось, что он не слушает, будучи занят обдумыванием рокировки, но теперь было видно, что Пирогов не пропускает ни слова. Это сразу же и подтвердилось, ибо он привычно зарычал.

–  Оставьте Пирогова, - возмутился Ахилл.
– Разве Аромат прибегнет к яду? Он задушит или разрубит топором…

–  Не торопитесь, - зевнул О’Шипки.
– И не забывайте про фужер. Может быть, вы у него выиграли, и он обиделся. Вы, часом, не на деньги играете? Деньги - великая сила…

–  Не уводите нас в сторону, мистер О’Шипки, - предупредил Ядрошников, возвращаясь на стол для удобства дознания.
– Подумайте лучше, кто мог подсыпать яд…

–  Кто угодно, - отозвалась безжалостная Мамми.
– Шведский стол - отличное подспорье для убийства. Подходят, отходят, берут чужое… руками. Противно.

–  У меня нет яда, - спохватилась Анита, наивно думая, что это ей поможет.

–  Э, милая!
– расхохотался директор.
– Кто же вас знает! Впрочем, вы подали нам добрую мысль. Яд может быть у каждого, но снова есть человек, который может располагать им с гораздо большей вероятностью, чем, скажем, простонародный Аромат. И это все тот же человек, давайте дружно назовем его…

–  Хватит!
– взбешенный О’Шипки ударил кулаком по столу.
– С меня довольно!

Он встал и вышел в проход - так, чтобы видели все.