— Это верно! — послышалось из зала, — Так и было.

Воодушевленный одобрительными возгласами Пантов, продолжил, кивнув в сторону соперника-коммуниста:

— Если бы не эти со своей мировой революцией, то на сегодняшних магазинах, заводах, разных коммерческих учреждениях красовались бы не имена зарубежных фирм, а фамилии дореволюционных купцов и предпринимателей. И я уверен, что, например, в Америке предпочли бы пресловутой «Кока-коле» какой-нибудь русский медовый напиток, японцы бы вывозили к себе на острова радиоаппаратуру отечественной фирмы «Сонин и К», а немцы разъезжали бы по своим дорогам на автомобилях русского автомагната Опелева или Афиногенова. Как раз этого и хотела бы допиться в современных условиях наша предпринимательская партия, которая выдвинула меня кандидатом.

Зал наполнился овацией, и Пантов торжествующе посмотрел за кулисы, где стоял и наблюдал за его выступлением Алистратов.

«Ну-ну, — подумал Роман, а что же ты, друг ситный, дальше будешь делать? Посмотрим, посмотрим, как ты выкрутишься, когда и тебя начнут мешать с дерьмом». Он выглянул в зал, поднял руку и чуть слышно щелкнул пальцами, отдавая непонятную команду кому-то невидимому и до сих пор не рассекреченному.

Тут же с крайнего стула в середине зала встала женщина и подошла к микрофону.

— Как депутат, вы нам очень импонируете, Михаил Петрович, и я готова проголосовать за вас, если вы мне ответите на несколько вопросов.

— Я весь внимание.

— Кто разворовал нашу страну? Коммунисты как тот, который говорил о Боге, или такие как вы предприниматели?

— А что вы понимаете под словом «разворовал»?

— То и понимаю, — теперь уже обратилась к залу женщина, — Денег в стране нет, золота — нет, и работы не стало. Зато сын банкира — стал банкиром, сын маршала — маршалом, сын цыгана — попрошайкой и мошенником. По крайне мере никто из бывших реформистов не оказался в очереди на биржу труда и не стал торговцем сигаретами. Только мы, трудовой народ, как были при социализме с голыми задницами, так без штанов и остались. Мало того, появились ещё и какие-то новые русские в виде вас, предпринимателей, которые быстренько забрали у нас ваучеры и успели приобрести на них действительно ценные бумаги или предприятия. Что вы на это скажете?

Ему хотелось ответить, что умные и опытные люди, каким он считал себя, всегда богатеют за счет дураков, но Пантов мило улыбнулся:

— Ну, а кто же вам-то мешал скупать эти самые ваучеры?

Женщина вывернула карманы затертых джинсов:

— А на какие шиши я бы их, позвольте узнать, скупала?

— Да, я с вами в чем-то согласен, — приняв опечаленный вид, кивнул Пантов.

Он вспомнил чему его учил Алистратов: если уж приперли к стенке и нет конкретного ответа, то необходимо менять тактику и приступать к запудриванию мозгов, начинать атаку на чувства и эмоции. И говорить побольше непонятного, которое хорошо бы перемешивать с общими фразами.

— В силу неотработанных законов многие мошенники воспользовались тем, что государство на время отстранилось от управления экономикой и потеряло контроль над финансовыми потоками, не создало изначальных условий для развития конкурентных отношений, и принялось зарабатывать деньги в свой карман. В итоге, пока рыночная экономика пробуксовывала, вакуум, оставленный государством, был заполнен криминалом и теми, кто решил нагреть на этом руки. Но новые собственники оказались ещё более неэффективными и паразитическими распределителями государственного имущества. Обнищание народа и «доходность» того или иного частного предприятия определялась не качеством продукции, не количеством услуг, предоставленных населению, а количеством наличных денег, «мерседесами» и многоэтажными особняками…

Он сделал передышку и обвел взглядом зал. Все молчали, поняв из всего сказанного Пантовом, только то, что кто-то обзавелся «мерседесами» и виллами.

— Вы сказали «частного предприятия» — вы имели в виду «приватизированного»? — Через несколько секунд снова решилась на вопрос избирательница.

Пантов нервно дернул щекой:

— Частного — это частного. Видите ли, приватизация не всегда шла, как того хотелось бы. Но теперь мы этот вопрос держим под контролем.

— А вы, предприниматели, относите себя к новым собственникам, о которых только что упоминали? — не унималась женщина.

Пантов смутился и покраснел: кажется в своем монологе он ляпнул что-то лишнее. Да и неуемная баба, обхватившая обеими руками микрофон, уже начинала его раздражать. Но он постарался взять себя в руки.

— Относил. Но теперь депутатская деятельность не позволяет мне заниматься бизнесом.

— Значит, уже нахапали?

— Зачем вы меня оскорбляете? Разве я вам сделал что-нибудь плохое?

— А откуда же у вас личный «Мерседес»? Ведь сознайтесь, он у вас есть. И трехэтажный особняк есть! — женщина, довольная собой, заулыбалась.

Одобряя её реплику в зале засвистели и заулюлюкали.

— Вы кто, работник прокуратуры? — на секунду потеряв терпение, с гневом посмотрел Пантов в сторону женщины.

— Я, между прочим, безработная и мать двоих детей, которых нечем кормить. И все из-за вас, предпринимателей. Потому что, как я понимаю, чем больше приватизировалось предприятий, тем больше становилось таких как вы шустрых бизнесменов, и в сто раз больше нищих. Таких как я…

Она оттолкнула от себя микрофон и, ни с того ни с сего разрыдавшись, побежала к выходу из зала. Ее место занял парень.