Молодой бросился к привставшей Ясене, начавшей приходить в себя, стал срывать с нее куртку, повалил, придавил коленом, ударил по лицу. И в этот момент в действие вступил Павел.

Близко подобраться к противнику он не сумел, деревья стояли редко, а крупных камней в лесу было мало, поэтому пришлось переходить на скорость сразу же, как только он обнаружил себя.

Старик обладал неплохой реакцией и выстрелил на звук, когда до Павла оставалось по крайней мере еще двадцать шагов. Время для Павла почти остановилось, и он видел все как в замедленной видеосъемке: шевельнулась турель лучемета на плече, выискивая цель, – стала опускаться фляга – голова старика начала медленно поворачиваться – выстрел (вспышка лилового света) – голова еще немного повернулась, на Павла глянули бесцветные, блеклые, почти белые глаза, еще выстрел – и только теперь брошенный Ждановым меч нашел горло врага и вспорол его вместе с защитным воротником, как лист бумаги.

Молодой не сразу сообразил, что происходит, а когда вскочил на ноги, Павел был уже рядом.

Неизвестно, почему молодой человек не применил оружие, срабатывающее от звуковой или мысленной команды. По-видимому, он просто забыл о его существовании. Да и Павел не вспомнил о лазере, отнятом у чужаков, и о своем мече. Он был налит темной яростью и думал лишь о наказании, даже не об опасности или возможном провале миссии.

Парень умел драться. Он владел той самой разновидностью рукопашного боя, что и Лаэнтир Валетов, которую волхв Род назвал тэнгресити-боем. Ускользал от атак он просто классно, с виду не прилагая никаких усилий, одновременно успевая доставать Павла из немыслимых положений, все время грозя выколоть ему глаза или пробить горло.

Павел с трудом приспособился к этой манере боя, его спасала только скорость, темповые блоки и уклонения да еще великолепное чутье приема. Однако он понимал, что, если противник опомнится и выстрелит, шансов победить его не будет, поэтому Павел начал готовить сложную комбинацию, известную в русбое под названием «танграм» [10] , пустил ее в ход, нарочно подставившись под удар.

Костяшки пальцев молодого бойца коснулись виска Павла, вспышка боли на мгновение выбила из него сознание, но тело продолжало работать в прежнем ритме и действовать в соответствии с разработанной комбинацией.

Пальцы левой руки Жданова сомкнулись на запястье нанесшей удар руки особым образом, повернули ее и нажали, ломая. Одновременно раскрытая ладонь правой руки резко, как поршень, ударила в лоб парня, оглушая его, отбила на возврате удар левой руки противника и вернулась обратно, вырывая гортань клювообразным щипком-ударом.

Мастер тэнгресити-боя отлетел назад, схватился за горло, из которого фонтаном хлынула кровь, согнулся, затем вдруг повернул голову к Павлу, и турель с лучеметом на его плече плавно развернулась в сторону безопасника, глянув зрачком дула в лицо.

Долго-долго они смотрели друг на друга, все прекрасно понимая (на самом деле прошло не более двух десятых секунды!). Затем что-то произошло, турель с оружием внезапно соскочила с плеча «санитара», плюнула огнем – мимо… И лишь после этого Павел понял причину этого соскока – дриммер! Ясена успела добраться до меча, зайти сбоку и срубить лучемет вместе с держателем и плечом врага, едва ли понявшего, что случилось. Парень упал, скорчился и остался недвижим.

Павел перевел дыхание, подошел к Ясене, отобрал меч, глянул на ее лицо, увидел слезы в глазах, боль и радость, криво улыбнулся.

– Все в порядке?

С рыданием Ясена повисла у него на шее, прижалась всем телом, затихла. Прошептала еле слышно:

– Никогда не оставляй меня одну!

– Хорошо, – шепнул ей в ответ Павел, к своему удивлению, замечая, что ему весьма приятно обнимать девушку и что его это волнует. Отстранил ее от себя, вытер мокрые дорожки слез на щеках.

– А теперь бегом отсюда! Сейчас сюда наверняка примчатся другие плохие люди… – Павел не договорил.

С шипением над ними пролетел диковинный аппарат, слегка напоминавший первый, но гораздо крупнее и сложнее. По форме он представлял собой двойной крест, каждая перекладина которого на концах раздваивалась, а ответвления заканчивались, в свою очередь, двумя выпуклыми прозрачными фонарями с сидящими внутри десантниками. Кроме того, из дна основной трубы креста торчали полусферы с рогами, и точно такой же рог вырастал из головной части трубы.

Назначение рогов выяснилось тут же, когда летающий крест вернулся. Едва люди успели спрятаться под деревом, как с рогов зависшего над телами охранников аппарата сорвались фиолетовые молнии и вонзились в землю, расплескав ее, как воду, застывающими мгновенно воронками. Стрелки били просто по площади, не зная, в каком месте прячутся беглецы, но рано или поздно они должны были, проутюжив весь лес, расстрелять дерево, под которым стояли Павел и Ясена.

Крест начал двигаться по разворачивающейся спирали, поливая землю под собой ручьями фиолетового и голубого пламени. Поразмыслив над ситуацией, Павел принял решение.

– Как только я начну стрелять, беги изо всех сил! Беги к первому кресту, с молодчиками которого мы познакомились, он здесь недалеко, в сотне метров. Поняла?

– А ты?

– Я отвлеку их, а потом обязательно тебя догоню.

– Нет!

– Беги, я сказал!

– Только с тобой. И не возражай! Или пробьемся вместе, или… – голос Ясены дрогнул, упал до шепота, – или вместе погибнем.

Секунду Павел выдерживал ее возмущенно-воинственный и в то же время умоляющий взгляд, потом потрепал по щеке и поднял отнятый у «дикобраза» лучемет.