— Значит, до этого вы с ним не встречались? — помупол сделал пометку на листе бумаги. — А в поезде в конфликт не вступали?

— Нет, да и с чего бы, мы едва знакомы, так, в ресторане парой слов перебросились. Мне он показался человеком добродушным, правда, выпить любил, но кто без греха.

— Он ведь ваше место занял, траты понесли, хотя вот смотрю, денег у вас хватает, семьдесят червонцев с мелочью, — Липшиц засунул банкноты в бумажник, убрал его в карман пиджака. — И орудие убийства в вашем купе нашли, или запираться начнёте?

— С чего вы решили, что если в купе что-то нашли, то это моё? Вам не я нужен, — Сергей затянулся, — а мой сосед. Уверен, если вы купе Крутова осмотрите, то его отпечатки найдёте. А сам сосед пропал, должен был в Омске сойти, но портфель его вон валяется. И бритва эта его, моя, если поинтересуетесь, в том пенале в наличии.

Липшиц с Марочкиным переглянулись.

— Умно, — сказал агент угро, — значит, не только Крутова накрыл, но и соседа, а нам, значит, его как мокрушника суёшь. Концы в воду.

— Вы проверьте, — спокойно сказал Травин, — отпечатки снимите, а то, может, и сам отыщется. Я никого не убивал.

— Так значит, гражданин, сознаваться не хотите? — спросил Липшиц, тоже затянувшись папиросой, надсадно закашлялся, растёр окурок в пепельнице.

— Нет.

— Ну и ладно. Посидите пока тут, подумайте, может, вспомните чего.

Помощник уполномоченного сгрёб вещи Травина и его попутчика, бросил на верхнюю полку, забрал вещдоки, пропустил вперёд Марочкина с собакой и запер дверь в купе.

— Что думаешь? — спросил он агента, выйдя в тамбур и снова закурив.

— Может, и вправду невиновен, а может врёт, — ответил Марочкин, — если верить теории Ламброзо, парень этот форменный душегуб, форма черепа так говорит и дуги надбровные. Да ещё больно спокойно держится, это надо дюжину человек прирезать, чтобы потом даже не вспотеть. Был у нас такой в городе, топором бошки отрубал, отрубит, бывало, а потом в чайную идёт, спиртного, паразит, в рот не брал, но очень чай уважал с баранками. Когда расстреливать вели, шутил, анекдоты травил, сволочь, и главное, никакого волнения.

— Ты насчёт отпечатков скажи, — попросил Лившиц.

— А тут он прав, снять их надо бы, пальцы, вдруг действительно сосед. Я больше по собакам, тут криминалист нужен, а наш товарищ Гулькевич сейчас дома лежит, на охоте его подстрелили заместо лисицы прямо в заднюю часть, потому не поехал. Так что придётся ждать до Ново-Николаевска, там вагон отцепят, и проверят всё честь по чести, телефонограмму они получили.

— Ладно, тогда посмотри, чтобы орудие убийства не пропало, и уж пожалуйста следи, чтобы не сбежал наш злодей, поставь сюда одного милиционера к моему бойцу, лишним не будет, а я ещё раз место проверю, вдруг чего отыщу. Потом ты посмотришь, сравним, так сказать, впечатления. И соседа этого нужно разыскать, если он жив ещё, тут твой Султан пригодится.

Марочкин кивнул, Липшиц затушил папиросу и пошёл в шестой вагон. По пути помощник уполномоченного думал, что окружной город Барабинск, с полноценным адмотделом, мог бы и расстараться, побольше команду из подотдела угро прислать, да и не агента третьего разряда с собакой, а хотя бы субинспектора. Всё-таки не кошелёк у зевалы вытащили, а человека убили, дело серьёзное. Подозреваемый Тимофею не понравился, держался он слишком уверенно, видимо, опыт криминальный уже был, ну да и не такие раскалывались при правильном ведении допроса.

— Товарищ Липшиц, — послышался голос.

Он остановился — путь ему преграждала Варя Лапина.

— Вы уже выяснили, что он невиновен? — спросила она.

— Кто?

— Травин.

— Какой Травин?

— Сергей Травин, которого вы арестовали.

— Ошибаетесь, фамилия задержанного — Добровольский, с чего вы решили, что у него другая фамилия?

Липшиц почувствовал, что в деле появляется новый поворот, подхватил Лапину под локоток, завёл в купе Сергея, прикрыв дверь, усадил в кресло, а сам примостился на диване напротив.

— Как же так, — Варя выглядела растерянной, — я ведь его давно знаю, он в Пскове работал начальником окрпочты, можете хоть запрос послать. Травин Сергей Олегович.

— Да, Сергей Олегович, — Липшиц достал служебное удостоверение Травина, — только не почты никакой и не Травин, а старший снабженец Госспичсиндиката Добровольский, тут прямо так и написано. Значит, вы давно знакомы?

— Больше года, — подтвердила женщина, вертя в руках книжечку с фотографией Сергея. — Не мог же он вместе с работой фамилию сменить. Тут какая-то путаница.