— У вас ведь рядом купе?

— Да, через стенку.

— Может, слыхали чего вчера? Или ночью?

— Нет, — Варя помотала головой, поджала губы, — я сплю чутко, но ничего не слышала. Да мы в салоне за полночь виделись, там и свидетели могут подтвердить. И вёл он себя как обычно. Говорю же вам, Серёжа — не убийца.

Уменьшительная форма имени резанула слух Липшица, видимо, между этими двумя было нечто большее, чем простое знакомство. От этого подозреваемый окончательно опустился в категорию преступников.

— Скажите, Варвара Алексеевна, как он рядом с вами оказался, этот Травин-Добровольский? Специально в это купе поселился?

— Наверное, билет купил, — неуверенно сказала Лапина.

— А вот и нет, — торжествующе произнёс Липшиц, — ваш знакомый должен был ехать в том же купе, где Крутов, ну покойник сегодняшний, только попросил проводника категорию ему поднять, денег сунул на лапу, и пожалуйста, сюда перебрался. Может быть, он с Крутова компенсацию потребовал за это, а потом убил, как думаете? Иди к вам поближе быть захотел?

— Нет, Серёжа человек тихий, он мухи не обидит, что вы, — Варя поднялась. — Но я верю, что вы обязательно найдёте настоящего преступника, Тимофей. Потому что у вас глаза умные. И красивые.

Она лучезарно улыбнулась, и исчезла за дверью. А Липшиц почувствовал, что уголки губ его растягиваются в дурацкой улыбке, совершенно неуместной в сложившихся обстоятельствах.

Варя была в бешенстве, хоть этого и не показывала. Пакет для таинственного подотдела ИНО во Владивостоке должны были передать курьеру прямо перед отходом поезда, где именно это произойдёт, и кто связной, выяснить не удалось — возможно даже, нашли случайного человека и под видом служебных документов навязали, или спрятали в багаже без его ведома. Зато удалось отследить проездные документы, правда, без указания фамилии, их по спецсвязи передали в Москву из Ленинграда, и она точно знала и дату, и номер поезда, и какое место займёт курьер. И что курьер этот будет в купе один — об этом в Ленинграде побеспокоились заранее, оформив вторую плацкарту, и отменив, стоило поезду отойти от Октябрьского вокзала. Человек мог даже не подозревать, что везёт секретные документы, думать, что ему просто повезло без попутчика, и тем проще было послание изъять и сфотографировать содержимое. Простая задача, выполненная мимоходом, по пути к гораздо более важной миссии. Однако отлично разработанная и тщательно подготовленная операция развалилась у неё на глазах, мало того, что прикончили постороннего человека, так ещё и настоящий курьер оказался в лапах советской охранки. И всё из-за дурака Бейлина, который не смог выполнить простейшее поручение, точнее, перепоручил его другому дураку.

— Вот ведь гнида, — вслух сказала она.

— Точно, — Пупко, лежавший на диване с холодным компрессом на лбу, страдальчески вздохнул, — твой этот знакомый, да?

— Он самый, — Лапина несколько раз глубоко вздохнула, успокоилась, погладила мужа по щеке и пошла искать Бейлина. Митя сидел в салон-вагоне и курил.

— Это он, — тихо сказала ему женщина, садясь рядом.

— Кто? — не понял Бейлин.

— Травин, идиот. Да не он идиот, а ты. Прикончил зря не того человека.

Она вкратце передала Мите свой разговор с Липшицем.

— Значит, толстяк не при чём?

— Ты удивительно догадлив, мой дорогой. Если бы ты хоть изредка думал, прежде чем делать, цены бы не было, — прошипела Лапина. — Теперь пойди, достань пакет, или я о твоей самодеятельности всё доложу куда следует. Погоди!

Бейлин и не собирался никуда идти. Да, он оплошал, ну и что, в его работе всякое случалось, случайные жертвы — это как брак у рабочего, плохо, но неизбежно. Курьер всё равно был в поезде, его багаж — в багажном вагоне, наверняка нужные бумаги лежат именно там. И вообще, именно он, Дмитрий Бейлин, был назначен главным на эту операцию, а Лапина случайно ко двору пришлась. Так он Варе и сказал.

— Нет, — та решительно мотнула головой, — Травин сказал, что едет без багажа, значит, только портфель. Постарайся в нём порыться, правда, его сейчас Липшиц у себя держит.

— Кто такой?

— Тощий брюнет из ОГПУ, ты его видел. Только учти, когда они до Ново-Николаевска доберутся, тю-тю бумажки-то, передадут сам знаешь куда, больше их не увидим.

— А Лившиц этот тебе ничего насчёт бумаг не сказал?

— Нет.

— Разберусь.

— Если вдруг не найдёшь бумаги, — Варя колебалась, стоит ли говорить Бейлину свою догадку, — принеси книжку, которую он читал, томик американского писателя. Возможно, мне показалось, но он слова надписывал красным и синим карандашом, будто из словаря. Вдруг переписал бумаги в книжку.

Митя с сомнением посмотрел на женщину, Лапина, по его мнению, была женщиной неглупой, но умом не практичным, а возвышенным, и уж точно не обладала криминалистическими талантами. Её, насколько он знал, завербовали совсем недавно и в основном за красивые синие глаза. И из-за дурака-мужа, ответственного совслужащего. А что в детали операции посветили, так это начальство маху дало.

— Да, я тоже её видел. Только какой идиот будет это делать, считай, всё на виду. Я понимаю, если невидимыми чернилами там написать, луковым соком, к примеру, или раствором ацетилсалицила, но чтобы карандашом, это феерическая глупость.

— Ты всё же принеси.

— Ладно, — Митя равнодушно кивнул, уж если женщина что-то вобьёт себе в голову, лучше не спорить, — а ты попробуй Лившица порасспросить, как ты это умеешь, вдруг бумаги у него. До Ново-Николаевска ещё часов пять ехать, справишься.

Тут поезд, перед этим замедливший ход, вздрогнул, резко затормозил, Варю бросило на Дмитрия, и они повалились на пол. Митя помог женщине встать, но ещё один удар снова свалил её прямо на него.

Паровоз серии Эш номер 4495, прицепленный к составу на Ярославском вокзале, был произведён в шведском Трольгеттане в 1922 году заводом «Нидквист и Гольм», и стоил 240 тысяч шведских крон, или двенадцать с половиной тысяч золотых червонцев. С тендером, полным угля, вес паровоза составлял сто двадцать пять тонн, он разгонялся до 55 километров в час. Советское государство заказало Швеции пятьсот таких паровозов, все они были сделаны по документации Луганского паровозостроительного завода, и только в последнюю десятку изготовленных машин шведы внесли изменения. Конкретно в этот паровоз они поставили устройство подогрева воды и новейшую пневматическую тормозную систему немецкой фирмы «Кнорр-Бремзе». Устройство подогрева воды до сих пор отлично экономило уголь, тормозная система редко работала в полную силу. Она была рассчитана на немецкие локомотивы ДГР Класс 01, развивавшие скорость до 125 километров в час, и с усилием на ось в 20 тонн, тянущие грузовой состав, из-за этого тормозной путь уменьшился в полтора раза.