И дотронулась своей ладонью до запястья Липшица. Ладонь у Лапиной была прохладная и чуть влажная, уполномоченного как током дёрнуло.

Липшиц кивнул, хотя этого он как раз не знал. В дежурную смену входили двое рядовых бойцов ТО ОГПУ и один сотрудник особого отдела. Троица, ехавшая от Москвы, сошла в Свердловске, уступив место своим коллегам. Двум — на желдорузле намечалась операция, и начальство выделило Липшицу только одного бойца из новичков. Тот охранял почтовый вагон, остальное помощнику уполномоченного приходилось делать самому, до рассадки руки так и не дошли.

— Пойдёмте что ли дальше, — предложила женщина, — в четвёртом будет сложнее, там артисты из Аргентины едут, а они, представьте, люди эмоционально неустойчивые.

Помощник уполномоченного, почувствовав, что тонет не только в глазах, но и в голосе, одёрнул себя. Почувствовал, что со стороны выглядит влюблённым дураком.

— Идёмте, — нарочито равнодушным тоном сказал он, — посмотрим, что там за артисты.

Четвёртый вагон тоже сюрпризов не принёс, хотя там действительно народ был не такой сговорчивый, некоторые напрочь отказывались выходить в коридор, и даже вид собаки их не пугал. А вид Липшица и подавно. В салоне собака задержалась у одного из диванов, даже лапой поскребла.

— Чует, — сказал Марочкин, — не иначе этот Крутов здесь сидел. Да, Султан?

Доберман гавкнул, запрыгнул на диван и заёрзал на левой половине.

— Вот тут сидел, — агент удовлетворённо кивнул. — Ну всё, идем дальше.

— Наверное, я вам больше не нужна? — спросила Варя.

— Вдруг кто-то ещё из иностранцев попадётся, — слишком быстро ответил Липшиц. — Если вас не затруднит, конечно.

Когда процессия из собаки, уполномоченного, дрессировщика, Лапиной и милиционера в форме показалась в начале вагона, Травин стоял в коридоре и курил, читая Хэммета. Рядом с ним смолил папиросу Дмитрий Бейлин, а из соседнего купе выглядывал Викентий Пупко. При виде представителей органов правопорядка сотрудник НКВД приободрился, полез в карман за удостоверением. Формально ни Липшиц, ни сотрудники милиции ему не подчинялись, но должность Пупко занимал солидную, знакомства имел на самом верху и рассчитывал, как минимум, на уважительное отношение. Собака заходила в одно купе за другим, а Варя поспешила к мужу.

— Вот видишь, Викеша, — сказала она, — сейчас товарищ уполномоченный всё раскроет. Не нервничай, тебе вредно.

— Ничего я не нервничаю, — раздражённо сказал Пупко. — Органы разберутся, кто есть кто.

И надменно, свысока, что было затруднительно при такой разнице в росте, посмотрел на Травина.

— Позвольте, товарищ, — Липшиц, добравшийся до купе Сергея, требовательно протянул руку к двери.

— Конечно, — Травин решил пока не говорить о своих подозрениях насчёт Лукина, дождаться, пока милиция не обшарит весь состав.

Липшиц посторонился, пропуская дрессировщика Марочкина с собакой, милиционеры стояли чуть поодаль со скучающим выражением на лицах. И тут вдруг собака тихо зарычала. Липшиц напрягся, милиционеры положили ладони на рукоятки револьверов, один потянулся к ремню винтовки.

— Иди сюда, — Марочкин поманил Липшица, тот скрылся в купе, через минуту выглянул, кивнул на Травина.

— Взять.

Милиционер подошёл к Сергею, потянулся к винтовке, но потом, видимо, решил, что в стеснённых условиях она только мешать будет, и нацелил наган.

— В чём дело? — возмутилась Варя.

— Не мешайте, гражданочка, — помупол был серьёзен и сосредоточен, мешающие работе мысли почти исчезли. — Мы с товарищем побеседуем с глазу на глаз, так сказать, только и всего. За мной.

Лапина растерянно хлопала глазами, Викентий Пупко торжествовал. Он подозревал, что с этим бывшим ухажёром его жены что-то нечисто, и вот теперь правда выплыла наружу. То, что Варя и его помощник переглянулись многозначительно, он не заметил.

29/03/29, пт

Травина в сопровождении милиционера, держащего револьвер наготове, провели через салон и ресторан, считай, половина поезда успела полюбоваться пойманным преступником. Одет Сергей был прилично, но вот физиономия и телосложение сомнений ни у кого не оставляли, что он и есть убийца. Японский журналист, и тот неодобрительно головой покачал, достал записную книжку, нарисовал несколько иероглифов.

Помещение, в котором обитали сотрудники ТО ОГПУ, находилось в почтовом вагоне, в самом его конце. Площадью оно было раза в полтора больше стандартного купе, напротив трёх полок оборудовали рабочее место — небольшой письменный стол, ящик для оружия и документов, два табурета, привинченных к полу. На один из них уселся Липшиц, на второй усадили Травина. Милиционер по приказу помощника уполномоченного вышел, агент Марочкин вместе с собакой остался. Вещи из портфеля Травина выложили на стол, рядом с ними лежали окровавленная бритва, бумажник Крутова, нож, найденный при обыске у Сергея, и полотенце Лукина. Портфель попутчика валялся на полу, бумажник Сергея помощник уполномоченного держал в руке.

— Рассказывайте, гражданин Добровольский, — Липшиц переложил документы Сергея с места на место, пододвинул к себе квитанцию и служебное удостоверение, небрежно полистал томик Хэммета, пересчитал деньги, — какие отношения связывали вас с Крутовым Львом Осиповичем? Мы сейчас, так сказать, по-простому беседуем, допрос проведём как положено, с протоколом, когда прибудем на место. Курите?

Травин взял предложенную папиросу.

— С Крутовым я познакомился, когда садился в поезд, — сказал он, — мы с ним должны были ехать в одном купе, но он мужчина крупный, я тоже не маленький, подумал, что тесно будет, и попросил проводника подыскать другое купе, пришлось доплатить.