— Ручка! — радостно воскликнула вдова. — Из её утробы просунулась ручка!

Рифат грубо выругался. Следовала не радоваться, а принимать срочные меры.

— Осторожно засунь её назад в чрево. Первой должна выйти голова малыша, понимаешь?

Радостное выражение стало медленно сползать с лица женщины.

— Голова?

Рифат кивнул:

— Да, именно голова. Только так можно гарантировать правильный выход плода. Спокойно! Паниковать пока рано. Аккуратно пропихни ручку назад и попытайся поправить тельце так, чтобы первой наружу пошла голова.

Нилуфар нервно сглотнула. Несмотря на спокойный тон Рифата, на её лице проступил страх.

— Я… я…

— Просто делай то, что я говорю, — тихим, но властным голосом приказал её Рифат. — Делай медленно и без лишних усилий, тогда ты ей точно не навредишь, а поможешь.

Он смотрел вдове прямо в глаза, используя для её убеждения всё — от тона голоса до взгляда и мимики.

В конце концов его уверенность передалась женщине. Так кивнула:

— Хорошо. Медленно… Ай! Оно дёргается!

Рифат оставался непоколебим:

— Значит, оно живое. Всё в порядке. А теперь протолкни эту ручку назад и направь в отверстие голову. Очень медленно и спокойно. Давай, Нилуфар, действуй.

Ему хотелось добавить, что от этого зависят жизни младенца и твоей дочери, но Рифат решил промолчать. Беременная женщина и так была на взводе, не стоило усугублять это не самое продуктивное состояние. Она слишком боялась причинить своими неумелыми действиями вред.

Сами по себе страх и неуверенность — это не хорошо и не плохо. Но чтобы помогать, а не мешать действовать, страху и неуверенности следовало быть контролируемыми. Только тогда, вместо опасного бездействия, они приведут к осторожности, а именно осторожность была сейчас на вес золота.

Невероятно медленно, но зато очень мягко, Нилуфар постепенно справилась с поставленной перед нею задачей.

— Теперь выходит головка, — в отличие от первого появления части тела, вторая частичка нового организма уже не вызвала бурный восторг.

Рифат подбодрил женщину:

— Отлично. Глядишь, сделаем из тебя лучшую повивальную бабку в Зактрии, — судя по озабоченному выражению лица, Нилуфар шутку не оценила, но Рифата это не сильно расстроило. — Ноорулайн, теперь снова настал твой черёд. Тужься. Мучиться осталось недолго.

Его последние слова носили несколько зловещий оттенок, но женщины уловить его не могли. Ребёночек стал постепенно появляться на свет. Теперь должным образом.

Когда роды наконец-то закончились, снаружи и в доме стало темнеть. Солнце явно клонилось к закату. Что ж, первый ребёнок всегда выходит долго и тяжело. Настоящее испытание, как для матери, так и для её помощников в деле появления новой жизни.

Разрезав пуповину, Рифат приказал Нилуфар отдать ему новорождённого:

— Его надо омыть, а из Ноорулайн вытащить остаток пуповины и послед, — увидев неодобрение на лице вдовы, Рифат решил, что та не понимает, о чём идёт речь. — Послед будет похож на тонкий кожаный мешочек, набитый кровавым месивом, вряд ли ты его с чем-то спутаешь.

По-прежнему видя на лице вдовы явное недоверие и нежелание отдавать ребёнка, Рифат демонстративно вздохнул:

— Если оставить послед в теле Ноорулайн, то с высокой вероятностью она вскоре умрё…

— Я знаю, что такое послед! — огрызнулась держащая младенца вдова. — После родов мы закапываем его в землю. Так, между частью ребёнка и почвой устанавливается духовная связь.

Рифат не стал говорить женщине, что это всего лишь дремучее суеверие. Всё, что ему сейчас было нужно — это забрать себе мальчика. Тот, словно каким-то образом почувствовав, что разговор на самом деле идёт о его жизни и смерти, притих.

— Думаешь, я не смог бы отобрать его у тебя силой, если бы захотел? — вновь наигранно удивился Рифат.

Нилуфар покачала головой. В отличие от него, вдова совершенно точно не притворялась:

— Я думаю, что могу убить его прямо сейчас, чтобы он не попал в лапы демонам!

Именно этого Рифат и боялся. Хотя и продолжал делать вид, что дело не в этом.

— Тогда ради чего было сейчас столько мучиться? Надо было наложить на себя руки раньше, а не рожать.

Он благоразумно не стал уточнять, что в самом начале пленения такие попытки были, но их пресекли.

— Потому что, потому… — не смогла подобрать Нилуфар разумного объяснения, но ей этого и не требовалась. Как и новорождённый ребёнок, она внутренне ощущала угрозу, пускай и не могла рационально её описать.