Иногда, глядя на несчастные и вечно недовольные лица двух женщин, особенно на вдову, Рифата так и подмывало оставить тех на пару дней без еды. Пусть отведают человеческой плоти — в очередной раз убедятся, что всегда может быть хуже.

И всё же изо дня в день он уходил на охоту. Наверное, даже не столько из-за своей большой доброты, сколько от желания хотя бы ненадолго отдохнуть от женского общества. А ведь когда-то, судя по его смутным воспоминаниям, Рифат женщин очень любил…

В отличие от него, Буер никаких проблем от «общения» с дамами не испытывал. Владыка демонов установил какой-то собственный график и через каждую ночь пытался оплодотворить ту или иную «жену». Только когда у тех появились характерные признаки недомогания, владыка демонов угомонился, разом потеряв к постельным игрищам интерес.

Демоны, как сказал когда-то сам Буер, практичные существа. Зачем просто так мучить людишек, когда тех можно использовать? Ему нужны были потомки, а не весьма сомнительное удовольствие обладания женщинами.

Настоящее удовольствие, как понял Рифат, создания Ада получали от упоения властью. В этом демоны были весьма схожи с людьми.

* * *

— Зачем ты делаешь это? — застав его однажды задумавшимся над дальнейшими планами, спросила вдова.

Под её грязными одеяниями уже отчётливо виднелся живот. В этой глуши, в которой было легко потерять всякий счёт времени, дни и ночи тянулись, с одной стороны, очень медленно, но с другой, при взгляде назад казалось, что прошло всего пару недель. Когда почти все дни одинаковые, то сравнивать их между собой весьма затруднительно. Памяти не за что зацепиться, а с памятью у Рифата и так были проблемы, теперь он ясно осознавал это.

Зато у него не было проблем по части эмоциональной связи с маркизом Форнеусом, и потому Рифат знал, время для возвращения в столицу ещё не пришло. Несмотря на свою колоссальную мощь и размеры, владыка демонов был ограничен глубоководной стихией, поэтому не мог быстро нанести светопоклонникам серьёзный ущерб.

Монстр планомерно уничтожал все крупные корабли, выходившие в море, а также судёнышки, посланные на «охоту» за чудищем. У Рифата не имелось ни малейших сомнений касательно судьбы подобных «охотников». Тем не менее Ксерсия пока успешно справлялась с кризисом, возникшим из-за морской блокады. Большие корабли сменились множеством маленьких, ходивших вдоль самого берега, речное судоходство тоже не особенно пострадало. Ахеменид явственно осторожничал, не рискуя отправлять в море на поиски чудища укомплектованную множеством боевых жрецов экспедицию, ограничиваясь небольшими группами неугодных светопоклонников. Вероятно, царь жрецов быстро понял, с кем имеет дело, а потому выжидал. Он знал, что сильные демоны редко надолго задерживаются на этом слое реальности. Глобальные планы Рифата находились таким образом под угрозой провала.

Что ж, планы на то и планы — они отражают всего лишь наши намерения, а вовсе не обязательный образ будущего. В любом случае про него и Буера наверняка за несколько месяцев если не позабудут, то хотя бы ослабят бдительность. Раньше или чуть позже у тех снова будет шанс нанести неожиданный и болезненный удар по «Империи Света». А с двумя раздвоенными мечами их возможности значительно увеличатся.

Надо только всё обдумать как следует, потому-то Рифат и отмахнулся от моральных упрёков глупой деревенской бабы, ничего не ответив. Вдова, однако, не отставала:

— Зачем ты пособничаешь демонам? Ведь ты, несмотря на ту морду у тебя на бедре, человек. Человек, а не злое чудовище!

Рифат усмехнулся:

— По-твоему, люди чем-то лучше адских созданий? — он покачал головой. — Зачастую люди ещё страшнее, чем демоны. Ведь, в отличии от последних, люди хорошо понимают, какую боль причиняют сородичам. И тем не менее из поколения в поколение творят зло…

Но вдова — из разговоров между двумя пленницами Рифат знал, что её зовут Нилуфар — была простой деревенской женщиной, а потому абстрактных философских измышлений не понимала:

— Демоны — это демоны. Люди есть люди. Ты человек, так ответь мне, ради чего ты помогаешь врагам человеков? — Рифат невольно усмехнулся, услышав подобное просторечие. — Демоны всё равно обманут тебя, ты попадёшь в Ад! Так из-за чего же, из-за чего ты творишь по их указаниям зло?

«Враги человеков». Да, для этой женщины всё было предельно ясно и просто. Есть добро и есть зло. Между ними есть чёткая разница. До чего же наивно…

Эх, если бы всё, и правда, было столь очевидно.

— Ты ошибаешься, — хмыкнул Рифат. — Это не я действую по указанию демонов. Это они исполняют мои указания. До определённой степени, конечно, и за определённую цену. Жуткую цену, но я готов её заплатить.

Руки вдовы сжались в кулаки, она стояла, напрягшись всем телом:

— Ради чего?

Обычно молчаливого Рифата вдруг прорвало:

— Ради мести! Ради восстановления справедливости! Ради, в конце концов, всего человечества, хотя тебе этого никогда не понять. Светопоклонники — зло, огромное зло! — он грустно вздохнул. — А я тоже зло, но зло меньшее. Мы не в сказке, где добро всегда побеждает, глупая женщина. Мы живём на Руинах Ада, и здесь зло может одолеть только другое зло — вот в чём правда.

Как и следовало ожидать, Нилуфар ни слова не поняла.

Напряжённая женщина буравила Рифата своими широко открытыми глазами. Её осунувшееся от пережитого горя лицо было одновременно и глупым, и жалким, и яростным. В её чёрно-белую картину мира его объяснения не укладывались, а значит, просто не существовали. Она слушала, но не слышала.

Потому-то Рифат и не любил ничего объяснять. У кого есть мозги, тот обычно раньше или позже понимает всё сам. У кого ума нет, тот ищет не объяснений, а исключительно подтверждения того, что, как ему кажется, знает. Для наивного человека есть добро и есть зло, и если человек держится добра, пусть наперекор всем доводам разума, то он не может оказаться неправ.