Не может, и всё.

— Какая такая справедливость в убийстве ни в чём не повинных людей? Наш домик в хуторе никому не мешал. И в чём заключаются злодеяния светопоклонников, если они несут людям свет? Свет, тогда как ты с демонами несёшь людям тьму!

Беседа всё больше раздражала Рифата. Не было никаких сомнений, что ему не удастся ничего объяснить.

Верней, оправдаться. Теперь он понимал, что вдова ждала от него именно оправданий.

— Я никому ничего не несу. Ни света, ни тьмы или каких иных красок. Я, — Рифат задумался, подыскивая нужное слово, — я возвращаю. Возвращаю обратно то зло, которое светопоклонники причинили мне и близким мне людям, вот и вся моя миссия, — он устало вздохнул. — Увы, из-за этого приходится попутно причинять зло невиновным, как в случае твоего семейства. Поверь, я ничего против тебя и твоих родичей не имел, вы просто стали первым попавшимся под руку инструментом. С тем же успехом мы с Буером могли выбрать любой другой дом или хутор, у нас не было намерения найти и наказать кого-то конкретного.

Вопреки его ожиданиям, лицо женщины даже не дрогнуло. Похоже, она, как и многие сельские жители, не питала иллюзий насчёт собственной значимости. Это лишь городские неженки уверены, что весь мир крутится вокруг них.

Так и не дождавшись никакой реакции, Рифат продолжил:

— Да, я понимаю, отсутствие злого умысла нисколько не умаляет тяжести моего проступка, но и не может являться помехой на пути к моей цели. Если я не стану абсолютно безжалостен, успеха мне не видать, а если я проиграю, то и невиновные люди скоро почувствуют на себе всю тяжесть «жизни при Свете». То, что произошло с твоей семьёй, весьма вероятно, случится со многими другими невинными. Зло восторжествует в куда большем масштабе. Ведь в распоряжении царя жрецов находится куда больше бесов, чем у меня. Это лишь вопрос места и времени, когда и куда Ахеменид спустит на мирных жителей своих одержимых. Если к тому моменту я с ним не расправлюсь…

Он уже как-то рассказывал Нилуфаре и её дочери Ноорулайне про переселение душ из стада свиней в сторонников Света, но, конечно же, женщины ему не поверили. Нет, они не были глубоко верующими в светотеизм — в сельской местности популярностью пользовались гораздо более древние и примитивные верования, — но даже до них добралась пропаганда светопоклонников.

Свет — это хорошо, демоны — это плохо. Интуитивно понятная мысль, не требующая каких-либо доказательств.

По-прежнему видя недоверие на лице вдовы, Рифат решил поставить точку в сегодняшней лекции:

— Я веду войну, а на войне, к сожалению, невозможно избежать жертв среди непричастных к сражениям. Даже если ты ничего про эту самую войну не знаешь, не понимаешь или вовсе не веришь в неё, это не значит, что война обойдёт тебя стороной. Незнание даёт ложное ощущение безопасности. Незнание никого не защищает и не оправдывает. Потому-то и не бывает по-настоящему невиновных, ибо ваша вина состоит хотя бы в вашем невежестве!

На Рифата нашло какое-то умопомрачение. Внезапно он понял, что едва сдерживается, чтобы не ударить женщину, пытавшуюся вызвать у него угрызения совести.

Да, он виновен, но и остальные все небезгрешны! Не надо перекладывать всю ответственность на него одного!

— Есть знание и есть невежество. Есть сила и есть слабость. И тот, кто слаб и невежественен, сам виноват в своих бедах! Сильные мира сего не могут всё время смотреть себе под ноги, пытаясь уберечь копошащихся на их пути идиотов! Заставь других считаться с собой или не ной, что тебя просто используют. Понимаешь? Теперь понимаешь?!

Он схватил женщину за плечи, чувствуя, что иначе непременно пустит в ход кулаки.

— Я уберёг от резни ваш хутор! Уберёг, спас! А мог бы пройтись огнём и мечом чисто ради потехи. Мог, дура, мог! Это бы ничего мне не стоило. И знаешь почему? — Рифат приблизил своё лицо к вдове. — Потому что я сильный. Потому что я знаю такое, о чём другие люди даже не догадываются. Потому что я прошёл через Ад!

Наконец-то увидев на лице женщины страх, Рифат слегка отстранился.

— Потому что я принёс частицу Ада с собой в этот мир. И если это потребуется для достижения моей цели, то я превращу Руины Ада в Ад полноценный.

Столь же внезапно, как возникла, вспышка ярости начала угасать. Рифат отпустил плечи женщины, прекрасно понимая, что оставил ей своей крепкой хваткой заметные синяки. Его голос стал тише:

— В конце концов, если Ад не восстановлю я, то это сделает Ахеменид. Так стоит ли тогда беспокоиться о жертвах или последствиях?

Нилуфар ничего ему не ответила.

И впредь лишний раз ни о чём больше не спрашивала.

Тем, кто ползает под ногами, сильных мира сего лучше не беспокоить.

Даже если сильные люди глубоко не правы.

Особенно если те не правы.

Ибо неправедность защищается всегда наиболее яростно.

Что говорят обречённым? Что может дать им знание, кроме ощущения следящего за ними палача? Знать свою судьбу — значит знать бесполезность, идти с потемневшим, омертвевшим сердцем.

Забыть о надежде.

Ричард Скотт Бэккер