А десять тысяч в конверте экспресс-почты - это чертовски серьезный запрос на работу.

Он быстро нашел информацию о Вивике Хилдрет с помощью одного сайта и не обнаружил ничего существенного. Хотя много говорилось о ее муже, недавно умершем Реджинальде Паркере Хилдрете, в основном связанном с дистрибьюторами фильмов для взрослых, но жена не была замешана в чем-то, что заставило бы ее заподозрить, хотя...

"К черту их дела. Десять чертовых тысяч в конверте экспресс-почты", - напомнил он себе.

Наличными, конечно, а не банковским чеком. Очень большой плюс.

Тампа-Бэй за пирсом сияла, как лимонно-зеленый лед в ярком солнечном свете. Солнечный свет и свежий соленый морской запах от воды напомнили ему, почему он переехал во Флориду. Еще одним напоминанием стали несколько потрясающе привлекательных женщин в провокационных топах от бикини и прозрачных саронгах. Уэстмор не стригся с тех пор, как ушел из газеты; теперь это была темная грива до плеч, и когда он перешагнул Вторую авеню, ветерок зашевелился вокруг его головы и сплел ее в кучу обратно ему в лицо. Когда он потянулся за расческой, он нахмурился, понимая, что забыл ее.

"Да, я произведу отличное впечатление, все хорошо".

Перед ним центр Питерсберга стоял чистый и немноголюдный. Это был небольшой и разнообразный город, но с каким-то ощущением мегаполиса. Ресторанный квартал напоминал ему кусочки других городов, слитые в один: кусочек Бурбон-стрит переходил на Родео-драйв, усеянный крапинками Внутренней гавани Балтимора. Уэстмору здесь нравилось - стильные, но скромные закусочные, утонченные, но искренние люди и высококлассные пабы. Но когда он проходил мимо одного из тех же пабов, его сердце сжалось. Да, Уэстмору нравился этот район, но он сюда больше не приезжал. Он не мог доверять себе.

Сияющий неоновый свет в переднем окне паба "Мартини" мог бы написать его имя. Эта печаль, эта потеря части себя, какой бы плохой она ни была, никогда не уходила.

Он пересек следующий квартал, уйдя от солнца в стену прохладной тени, отбрасываемой самыми высокими зданиями центра города. Следующее, что он помнил, это то, что он стоял перед своим любимым устричным баром и смотрел, как опытный чистильщик устриц без особых усилий снимает верхушки с двустворчатых моллюсков размером больше его руки. Уэстмор часто ел здесь, когда работал в газете. Он также часто делал здесь что-то еще, и сейчас он вспоминал это с пресыщенной нежностью, когда смотрел в окно и видел ряды и ряды спиртных напитков на верхних полках.

Он отвернулся.

Тень улицы накрыла его. В прошлом он видел здание Штрауса бесчисленное количество раз: гладкое, узкое, высотой в сорок этажей. Оно выглядело как массивный прямоугольник из идеально гладкого, идеально черного вулканического стекла, учитывая темные тонированные окна, образующие его кожу. Да, он видел это много раз, но никогда не знал, что это многоквартирный жилой дом; он всегда думал, что это офисное здание. "Возможно, у Вивики Хилдрет есть офис, - подумал он, - или, может быть, она использовала офис своего покойного мужа для интервью".

Но затем он вспомнил остальную часть ее письма, в котором она приглашала его к себе "домой".

"Это какой-то дом", - подумал он, войдя в шикарный вестибюль.

Охранник зарегистрировал его и даже внимательно осмотрел с помощью металлодетектора. Богатые люди часто были параноиками. Подойдя к лифту, он увидел гараж через сетчатое окно двери, заметив "Роллс", несколько "Порше", "Феррари" и множество "Мерседесов". Как только лифт открылся, из него вышла женщина и сказала:

– Мистер Уэстмор, извините, что опоздала.

Он был застигнут врасплох. Невысокая, хорошо сложенная женщина со сдержанной улыбкой не могла бы выглядеть более чопорной в черной кожаной полурубашке поверх прозрачной серой водолазки, черной юбке и на высоких каблуках - своего рода сексуальный образ офис-менеджера высокого класса. Прямая, как бритва, челка и безупречно прямые волосы клубничного блонда до декольте. На вид она выглядела на сорок, но ей было, вероятно, всего тридцать - солнце Флориды так действовало на женщин, лишь немного огрубило кожу, но образцовый загар все это прощал и каким-то образом усиливал суровую привлекательность.

Он видел фотографию Вивики Хилдрет. Пожав ей руку, он сказал:

– Вы не...

– Нет, я не миссис Хилдрет. Меня зовут Карен Ловелл. В настоящее время я работаю личным секретарем миссис Хилдрет.

– Рад встрече с вами.

То, как она сформулировала это заявление, казалось странным, как будто до недавнего времени она была кем-то другим.

"До смерти Хилдрета?" - задался он вопросом.

– А теперь прошу вас пойти со мной, - продолжала она, - миссис Хилдрет очень хочет с вами встретиться.