– Некоторые люди получают то, что заслуживают, - согласилась Адрианна.
– Они обращаются с нами, как с животными в контактном зоопарке.

– М-м-м... Иногда трудно не обижаться практически на всех, - Кэтлин внезапно повернулась и коснулась руки Адрианны.
– О, но вот история, которую ты не слышала - по крайней мере, я на это надеюсь. Пару лет назад я встречалась с одним парнем, который был профессиональным боулером. Он едва успел попасть в тур Профессиональной ассоциации боулеров. И вдруг он начинает проводить действительно замечательные игры, побеждая всех...

– И это все сделала ты?
– спросила Адрианна.

Кэтлин кивнула, ухмыляясь.

– Я сидела среди зрителей. Каждый раз, когда ему требовался удар, я толкала мяч или сбивала кегли, которые не падали. Примерно шесть недель этот парень был лучшим боулером в мире!

– Ты рассказала ему?
– Адрианна наклонилась и спросила.

– О, конечно, нет. Он думал, что это он сам. Придурок. Он заработал благодаря мне сотни тысяч долларов и установил мировой рекорд по страйкам. Затем он начал получать предложения на большие деньги. Итак, ты знаешь, что он сделал? Сукин сын спал с какой-то дрянной боулершой за моей спиной.

– Ненавижу спрашивать, но... что ты сделала?

– Ничего. Я послала его куда подальше, и в следующем году его выгнали из тура, потому что он не смог пройти даже квалификацию. Для него больше не будет никаких игр, вот говнюк.

Адрианна рассмеялась.

– А ты? Все еще работаешь в армии?

– Я... в отставке, - Адрианна обдумывала ответ.
– Они до сих пор иногда звонят мне, когда происходит что-то горячее, но обычно мне это не по душе. Я все еще могу без особых проблем передвигаться в доме на колесах - но иногда это больно.

– Но ты вообще еще испытываешь внетелесные контакты?

– Я могу, но не хочу, давно не делала, - она знала, что Кэтлин знала об ускоряющих препаратах и о барбитуратах, к которым она в результате пристрастилась.
– Потом очень болит. Я знала одного мужчину, у которого из-за этого случилась опухоль головного мозга. И инсульты всегда от этого бывают. Профессиональный вред.

– Армия долго меня преследовала. Я не могу себе представить, чего они от меня хотели.

– О, я могу. Ты будешь удивлена. Они и военно-морская разведка. Есть и другие странные люди, из какого-то независимого альянса. Они даже напугали меня. Я знаю нескольких людей, которые работали на них, и больше я никогда их не видела.

– Меня не напугаешь, - Кэтлин проверила лак на ногтях и застонала.
– Я помню, как читала редакционную статью в одном из журналов во время войны в Ираке. Редактор сказал, что правительство должно нанять таких опытных людей, как ты и Пегги Фалько, чтобы они вышли из тела и искали Хусейна, и я все время думала: "Я чертовски хорошо знаю, что они делали это еще до начала войны".

Детали комментария заставили Адрианну сделать паузу, и во время паузы она, возможно, превратила свой ответ в уступку. Кэтлин, вероятно, играла с ней.

– Однажды ночью я увидела в чате какой-то "анонимный" источник, который сказал, что трижды, когда они почти поймали его, это ты видела его, когда у тебя был внетелесный контакт в Багдаде с какой-то армейской базой в Мэриленде, - Кэтлин моргнула.
– Это правда?

"Черт побери..."

Она играла, да. И все это было совершенно верно, но более трех раз. Ближе всего она подошла к его поиску в пустом многоквартирном доме на площади аль-Муаззам, недалеко от улицы Саадн в центре города. Адрианна видела, как Хусейна вогнали внутрь. Затем она отступила, получила описание здания и улицы и передала информацию своему куратору в Форт-Миде. Двадцать минут спустя несколько тысячфунтовых бомб спутникового наведения разрушили здание. Но Хусейн уехал на джипе за пять минут до этого.

– Кэтлин, ты знаешь, я не могу говорить о том, что я сделала или не сделала для армии. Есть несколько мелочей, называемых Законом о национальной секретной тайне и Присягой о федеральной тайне.

Кэтлин ухмыльнулась.

– Я знаю. Я просто играла с тобой. Вообще-то, я завидую.

Это замечание шокировало Адрианну.

– Почему?

– На самом деле я не приношу никакой пользы. Ты вносишь свой вклад. Все, что я делаю, это сгибаю ложки и наблюдаю за кристаллами. Кстати, как поживает Пегги Фалько? Я не слышала о ней уже много лет.

Еще больше тьмы проникло в разум Адрианны.

– Она покончила жизнь самоубийством в прошлое Рождество. Она не могла ходить, у нее не было чувствительности на левой стороне тела в течение последних двух лет.

– О, Боже... Мне очень жаль.

– Она была жадной. Она слишком увлекалась властью и выжимала все из себя. Но она была лучшей в мире.

– Теперь ты.

– Угу. Тебе стоит посмотреть на некоторых детей, которых они сейчас испытывают. Есть один мальчик, которому всего четырнадцать, и он может...
– но на этом Адрианна оборвала себя.