Он надел на внучку магический обруч. Потому что Юна видела то, что могло его выдать, и не должна болтать об этом. Что могла увидеть малышка? К сожалению, чем больше кусочков мозаики собирались в одно целое панно, тем отчетливее напрашивались выводы.

Дэв Суровый много лет собирает темных магов в одном месте — в Северном Замке. До Черной гостьи он сажал их в тюрьму, мучил, сжигал. Уничтожал. Всех. Без сожалений.

Аластер Скот как-то рассказывал, что князь с каждым темным беседовал. Подолгу. Другие темные маги слышали крики допрашиваемых, а после уже их не видели — на следующий день их вели на плаху. Раньше я считала, что князь Дэв обыкновенный садист, получающий удовольствие от пыток, теперь же... я догадывалась, что происходило в допросных на самом деле. Я знаю, как можно отобрать чужую силу, только вот мне лично никогда не приходило в голову сделать это. В отличие от... князя.

Когда я забрала жизни у трех мародеров, которые напали на меня и хотели изнасиловать, я спряталась, призвала темную магию… Но князь почувствовал меня в тот день, хотя не должен был. Он мог найти меня только в одном случае, и уже тогда я осознала это, но решила, что ошиблась в выводе... что произошла случайность. А выходит, я не ошиблась.

Недавно Дэв Суровый спас Ройдана. От нападения темного мага, от верной смерти. Князь оказался рядом с приемным сыном слишком быстро… Расправился с темным играючи. Ройдан был без сознания и ничего не видел…

Мысли мучили... Я верила и не верила одновременно. Становилось слишком страшно, потому что тогда выходило, что князь Дэв Суровый еще опаснее, чем я всегда считала. Еще коварнее. Хитрее. И просто невероятно жесток.

Он продумывал свои шаги на несколько лет вперед...

Как подобное возможно? И как можно быть настолько жестоким по отношению к собственной внучке?

Но кусочки мозаики складывались один к одному, постепенно, тяжело и неумолимо, со скрипом и нежеланием представляя передо мной невероятный план князя Дэва Сурового по объединению Севера. Под его началом.

Больше сомневаться в том, что осознала, я не имею права.

***

Я набираюсь смелости для разговора с Ройданом. Знаю, он будет тяжелый, сложный, но я сделала выводы. И выбор тоже. Чтобы что-то изменить в том ужасе, что происходит на Севере, и он касается не только жертв Черной гостьи, мне нужна помощь Ройдана, самого сильного волка Севера после князя Дэва Сурового, того, кого не зря прозвали Северным волком.

— Рой, князь Дэв мечтает о сильном Севере... — начинаю разговор в один из вечеров, когда князя нет в Северном замке: он возглавляет очередной рейд волков.

— Мы все хотим сильный Север, — спокойно отзывается Рой. — И непобедимую Берингию.

— Для этого твой приемный отец уничтожает всех, кто может оказать ему хоть малейшее сопротивление?

Сначала Ройдан молчит, лишь хмуро смотрит на меня.

— Ты о соседях?

— Соседей князь, как раз, не уничтожает. Только тех, кто не согласен стать его вассалом, а таких мало. Я о темных магах. Ты же понял уже, что мы такие же, как вы. Не лучше, не хуже.

Взгляд Ройдана становится настороженным, мощная фигура напрягается.

— «Мы»? Ты на половину светлая, Юна.

— Светлая. Но темная магия во мне не требует высасывать жизненную энергию из светлых.

Ройдан снова хмурится, но по выражению его глаз я понимаю, что он тоже думал об этом. Мое сердце подпрыгивает к горлу, мешает дышать и говорить. Я выжидаю некоторое время.

— Ройдан, скажи… — Я набираюсь смелости и выдаю: — Твой приемный отец всегда хорошо относился к твоей дочери?

— К чему ты это спрашиваешь? — искренне удивляется мужчина, изумленный неожиданным переходом в разговоре.

— К тому, что князь почти не замечал Юну до определённого момента. Разве не так?

Я уже точно знала, что это именно так. Осторожные расспросы оборотней и госпожи Семур подтвердили это.

— Юна, хватит, — вскидывается Ройдан. — Да, это так. Но потом князь изменился, даже Ветра разрешил Юне оставить. И сейчас часто проводит с ней время.

Чувствую закипающую злость. Знаю, что мои глаза гневно сверкают, а губы кривятся от ярости. Потому что я вспоминаю магический ошейник на шее Юны, слезы и страх ребенка, ее тонкие пальчики, цепляющиеся за меня...

— Ройдан, ты просил о доверии, — приступаю я к последнему акту своего выступления. Самому важному.

Я говорю медленно, слова падают тяжело, а мой взгляд не отрывается от жесткого мужского лица, уже ставшего родным и любимым, и постепенно замерзает: я призвала темную магию, чтобы справиться с ненужными сейчас эмоциями.

— Я хочу доверять тебе, потому что не желаю повторять ошибок прошлых лет. Так что слушай…

***

— Я не верю тебе.

Ройдан смотрит на меня недоверчиво, как на сумасшедшую.