— Не зря вас взяли на эту должность, — хмыкнул я.

Николай Борисович сразу понравился мне своим профессионализмом.

Как я и думал, не прошло и тридцати минут, как сюда подъехали машины тайной канцелярии ближайшего города, вместе со спецназом и лично графом Куваловым во главе.

Я подошел к прибывшим и спросил у нагло озирающегося по сторонам графа:

— А что вы здесь, собственно, забыли?

— Приехали забрать пленников, Ваше Высочество! — отвечает он.

Эти ублюдки с их полномочиями слишком долго охотились на тех, кто на нападает на деревни, чтобы упустить их в последний момент или же позволить непрофессионалам сломать пленников раньше, чем они всё расскажут.

— Ну, забирайте, — хмыкаю я.

Один из людей графа подходит к нему и сообщает:

— Деревня пуста, здесь никого нет.

На то, чтобы осмотреть ее, у них ушло не более пяти минут и не менее ста человек.

— Мы можем быть свободны? — злобно усмехаюсь я. — Или, как минимум, задержите меня с моим отрядом? А ведь я мог отпустить пленников. И тогда бы вы записали меня в предатели империи.

Граф начинает злиться, но старается держать лицо. У него неплохо получается, но меня не проведешь.

— Вы свободны, цесаревич, — отвечает граф.

— А как вы узнали про задержание?

— Это уже не для ума мальчишки, — процедил Кувалов. — Даже если он имеет маленький шанс стать императором.

— Ну да, — пожимаю плечами, разворачиваюсь и иду к «Барсу», но, не доходя нескольких метров, оборачиваюсь и говорю. — Мальчишки, который сегодня узнал много интересного. Кстати, мы еще встретимся, когда я стану императором, а я стану им, клянусь своей кровью и силой, — через секунду продолжаю. — Видите? Я не умер. И дар не пошел вразнос, а потому я имею все шансы!

Граф побелел от ярости и его лицо приобрело цвет свежевыпавшего снега.

Я сел в машину и скомандовал ехать обратно к Эльбрукам, но по пути — еще в несколько мест. Так мы и мотались до самого вечера.

Когда я вернулся в поместье, князя дома не оказалось, и я отправился в свои покои.

— Как все прошло, господин? — сразу спросила Алина и принесла мне горячий чай, по комнате разлетелся запах мяты.

— Тут всё хуже, чем я думал. Нападения с границы не было. Это все долгая и продуманная история. В деревнях были купленные на нужных людей дома, и там жили подставные, скорее всего, так.

— Но какой в этом смысл? — не понимала служанка.

— Под домами делали убежища и склад оружия. За месяц до нападения или меньше, нападавшие пробирались туда. Но эта операция лишь мелкая часть того, что враг называет уничтожением Северной Силы. Десятков заводов вооружения, которые закрывают немалую часть потребностей всей империи. Кстати, нападавшие в последней деревне еще сидят под домами, им не удалось ускользнуть.

— Господин, позвольте мне разобраться!

— Нет! Отправь туда близнецов. Эти ублюдки вырезали спящих работяг. Пусть теперь сами познают, что такое отчаяние.

В большом подвальном помещении гудела лампочка, которая не давала уснуть командиру отряда «Призрак». Зигмунд, вместе с девятнадцатью своими ребятами, четвертый день сидели в просторной квартире, которая располагалась в одном из сожженных ими домов в деревне Яшино. Переживать было не о чем, ведь это было не простое убежище, а настоящий бункер со всеми удобствами, запасом еды и оружия. Здесь их никто не мог достать.

Однако пока выходить было нельзя и это нервировало людей Зигмунда. Он говорил им, что следует дождаться нанимателя, но от расспросов это не спасало.

— Босс, долго нам еще здесь сидеть? — спрашивает Ивар и достает из паллета запечатанную бутылку воды.

— Сколько надо, столько и будете сидеть, — спокойно отвечает Зигмунд. — За такие деньги можно недолго пожить, как кроты.

— Можно. Но хочется уже выйти на свежий воздух. Семью повидать.

— Твоя семья осталась на севере. Здесь у тебя родни нет, если не считать девок из борделя, на которых ты спускаешь все свои деньги. Хватит мне заливать.

— У меня — нет. У других — есть.

— У кого? У Стейна, который месяц назад похоронил сестру? Или же у Дамира, от которого недавно сбежала жена, которая так хорошо прячется, что он до сих пор ее не нашел?

На это Ивару нечего было ответить. Босс был прав. «Призраки» по природе своей были одиночками и, сбегая из Союза, большинство из них лишились всего. И не смогли это вернуть, даже если и хотели. Хотя большинство из наемников думали только о деньгах и том, что эти средства могут им дать. Зигмунд не был исключением, хотя по поддельному паспорту его звали Борисом, но это имя ему не нравилось и он старался не забывать своих истинных корней.