А вот если я передаю такой дар, то у принимающего человека никаких последствий не будет, он просто станет сильнее. Почему? Потому что у людей этого мира, как правило, один основной дар. Очень редко встречается больше, я же в теории могу открыть в себе бесконечное множество этих даров, но без развитого тела я делать этого не буду.

— Не благодари, — киваю ей. — Тебе нужно быть сильной.

— Но как же вы без усиления? — она непонимающе смотрит на меня и в который раз задает один и тот же вопрос.

— Оно мне не нужно, по крайней мере — сейчас, — пожимаю плечами.

— Но тогда вы бы легче меня побеждали, — хитро улыбается Алина.

Вот уже три года, как ее способность стала настолько сильной, что даже мне с трудом удается её победить. Но я доверял Алине, как себе, поэтому для меня это было только к лучшему, что с каждым полученным даром тени она становится только сильнее.

Без сомнения, я бы доверил ей и свою жизнь. Особенно, после того, как она вырезала убийц, не дошедших до моей кровати. И убрала тела так, что наутро нельзя было догадаться, что здесь место преступления.

— А ты не бросаешь своих попыток, — отвечаю я ей.

— Нет, я всего на три года младше вас. У меня есть фора! Не успокоюсь, пока не получится!

— Я так однажды умер и переродился, — усмехаюсь ей.

Алина была одной из немногих, кто знал обо мне всю правду.

В ответ девушка хитро улыбнулась, и я понял — на следующей тренировке она собирается себя превзойти, а мне это только на руку. Чем сильнее она становится, тем больше власти обретаю я.

Многие могут посчитать что дар Императора — это безграничная сила. Я тоже так считал, но это ошибка. Понимание пришло ко мне позже. Мой дар может подарить безграничную силу и власть только через верных людей.

В какой-то мере я понимаю Алину. Я тоже не успокоился, не попробовав и не освоив самые распространенные дары, да и от редких не удержался. А ведь магия в альтернативных реальностях отличалась, и я усвоил многое, о существовании чего и не догадываются в этом мире.

Алина закончила уборку и я отпустил эту неугомонную девушку на тренировку, а сам принялся разгребать документы, которые с утра подготовил для меня секретарь.

Чего здесь только не было: предложения по улучшению государственного аппарата, которые меня просили передать будущему императору. Ознакомившись с ними, я отправил их в мусорное ведро, давно такого бреда не читал. Но больше всего меня позабавили письма от аристократических семей, где через каждое слово они вставляли намек о своих условиях, которые я должен выполнить, чтобы получить их поддержку. Таких писем было всего три, но я хорошо запомнил фамилии этих дураков. Как только стану императором, я с ними пообщаюсь… Не люблю я грязи, а они именно ее и предлагают мне.

Однако, эти письма натолкнули меня на мысль, что скоро все изменится. Вчера я покинул академию, не доучившись каких-то полгода, но больше всего буду скучать по их библиотеке, где встречались столь редкие экземпляры книг, каких никогда не найти в интернете, а оцифровать их нельзя, поскольку многое из того, что там написано, не должно дойти до простолюдинов. Иначе к назревающим войнам с Персией и Великим Северным Союзом добавится еще и гражданская война.

Следующее письмо было дельным — копия донесения об обстановке на северных границах. Хм… там участились набеги, и много наших людей находится в плену. Но враги не желают говорить с командующими, они согласны на переговоры лишь с кем-то из наследников Романовых.

Я увидел в этом хорошую возможность. Тем более, на землях севера живет моя хорошая подруга — Эрика Эльбрук, с отцом которой еще мой отец дружил. Мы часто общаемся, хотя со стороны это может показаться немного странным.

Клан Эрики перебрался из Великого Северного Союза на земли Российской империи еще десять поколений назад. За это время он разросся и остепенился. Удивительно, но факт, выросший на чужой земле клан может быть предан своей новой империи. Всё же мой сын, которому я передал трон после своей первой смерти, сделал хоть что-то полезное. Он усвоил от меня важный урок: если к тебе поворачиваются лицом, то тоже смотри в глаза.

Ладно, хоть этого сына я нормально воспитал, могу собой гордиться.

Да и в самом Союзе сейчас немало русских аристократов, поэтому стоит туда съездить, чтобы показаться и заработать дополнительные политические баллы. Там люди суровые, они умеют держать слово, а не то, что некоторые аристократы в столице, которые сегодня говорят одно, а завтра хлопают глазами и делают вид, что ничего не помнят.

От размышлений меня отвлек стук в дверь.

— Входите, канцлер, — говорю я, и в кабинет прошел Разумовский Виктор Степанович.

Ему было семьдесят пять лет, но выглядел он максимум на сорок пять. Сильный Одаренный, а такие и живут дольше.

— Вы меня удивляете, Дмитрий Алексеевич, — слегка улыбнулся канцлер. — Как вы поняли, что это я?

— По стуку.

— Но я стучал не так, как в прошлые разы. Каждый раз стучу иначе, а вы всё равно догадываетесь.

Я вернул улыбку, не став ничего объяснять. Виктор Степанович был хитрый и сильный мужчина, который ставил интересы своего рода превыше империи. Видно, как род Разумовских набрал в силе после того, как Виктор Степанович стал канцлером. Поэтому общаюсь я с канцлером крайне осторожно.