Он подошёл к другому столу, открыл скрытый ящик и вынул несколько старинных артефактов. Каждый из них был частью его системы связи, не поддающейся обычному контролю. Караваев достал маленькую коробочку, которая казалась не более чем игрушкой. Однако её поверхность была покрыта странными рунами, которые мерцали при слабом свете. Он надел перчатки, осторожно взял коробочку в руки и извлёк из неё провод, который соединялся с его персональным магическим устройством.

Через несколько секунд из устройства раздался низкий, странный треск. Шум, который казался изначально беспорядочным, постепенно сменился на ровный, знакомый звук. Караваев знал, что его действия прошли незамеченными для остальных, а значит, он мог говорить.

Он произнёс лишь одно слово — «Морозов.»

Секунды ожидания. С другой стороны связи раздался голос, безразличный и тёмный, как сама тень.

— Заказ принят, — ответил голос, после чего связь была немедленно прервана.

Покинув резиденцию Караваева, я твердо решил посвятить этот день своему бизнесу. Вдохновил меня человек! Что тут скажешь…

Недолго думая, я направился к артефакторам, с которыми недавно свел знакомство. Мне нужно было узнать у квалифицированных людей реальную стоимость моего продукта. Судя по реакции на мой подарок на свадьбе, спрос обещал быть более чем внушительным.

Мотоцикл был хорош тем, что на нем легко можно было объехать практически любую пробку. Так что спустя несколько минут я припарковал своего зверя.

Лавка «Тайное ремесло» встретила меня вонью плавленной меди и жженной серы. На пороге я споткнулся о ящик с ржавыми шестерёнками, а с потолка на голову свалилась связка сушёных корней, шевелящихся как щупальца. За прилавком, разбирая груду кристаллов с трещинами, копошился Степан Игнатьевич. Его борода, напоминающая всклокоченную сову, дёрнулась при моём появлении. В углу, за бочкой с гвоздями, мелькнула тень Артёмки — парнишка замер, прижав к груди обломок дедова меча, словно святыню.

— Барон! — прохрипел Степан, вытирая сальные руки о прожжённый фартук. Голос его звучал грубо, но пальцы, схватившие кольцо со стойки, едва заметно подрагивали. — Опять с пришли с наставлениями?

Я молча подошел к стойке, презрительно оглядывая полки за прилавком.

— Артефакты страсти. Нужна оценка. Мои игрушки способны пробудить желание даже у мертвецов.

— А экземпляра на руках не имеется?

— Нет. Хотел у вас узнать, сколько может стоить подобная вещь?

— Хм… — задумался старик. — Алхимики приворотные зелья продают в среднем за 5000 руб Все зависит от длительности эффекта…

— Пять тысяч, значит. — улыбнулся я. — Неплохо!

— Может, у вас есть какие-то предложения? — поинтересовался Степан. — Мы можем быть полезны. За определенную плату, разумеется.

Я взглянул на старого мастера с немым укором. Я понимал, куда он клонит. Он хотел поработать рядом, нахвататься у меня знаний, недоступных обычным смертным. Также его лавка, действительно, сводила концы с концами, а семья у него была немаленькая. Я понимал его. Но на это у меня пока не было времени и ресурсов.

— Может, и появятся. — на моем лице проступила многозначительная улыбка. — Но всему свое время. А пока меня ждут дела! Спасибо за помощь! Бывайте!

С этими словами я направился к выходу. И лишь за дверью, уже садясь на мотоцикл, я услышал, как Артёмка спросил:

— Дед, а он правда… Гений?

— Гений? — Старик фыркнул, но пауза перед ответом затянулась. — Думаю, его артефакты скоро будут продаваться по всему миру, а не только в нашем краю. Так что думай…

Мотоцикл взревел, заглушая конец фразы. И я отправился в свою деревню. Минуло каких-то двадцать минут, и я неспешно въехал на территорию своих владений.

Морозовка встретила грохотом кузнечных молотов. Из распахнутых дверей кузницы вырывались клубы дыма, смешанного с золотистыми искрами. Староста Семён Петрович, лицо которого покрывали глубокие морщины и слой въевшейся сажи, вытер рукавом пот со лба и махнул в сторону амбара с прогнувшейся от времени дверью:

— Готово, барин. Триста штук, как приказывали. Заготовки в виде сердец.

Я кивнул и вошел в помещение.

Внутри пахло остывшим железом и гарью. На массивных грубо сколоченных столах лежали кованые статуэтки: два сердца, сплетённых в единый виток. Некоторые изгибы были перекошены, на других металл наплывал поверх узора, образуя бугры. Я взял одну из фигурок — плохо отполированная поверхность оцарапала пальцы.

— Сойдет. Но надо было и шлифовке время уделить. — сказал я и обратился к своему вечному другу. — Плюм, зарядишь эти штуковины?

Староста посмотрел на меня, как на идиота, но ничего не сказал. Моего питомца-то он не видел.

Кот на моем плече медленно потянулся, обнажив клыки, раскалённые докрасна. Спустившись вниз, он превратился в саламандру, и пламя охватило его тело. Хвост с шипением ударил по ближайшей статуэтке. Металл задымился.

Плюм фыркнул, будто бы говоря: «Эти железяки не достойны моего внимания». Он свернулся в чёрный шар и запрыгнул обратно на плечо, опалив край рубахи.