Я закрыл за собой дверь и пошёл вдоль ровных рядов лавок в самый конец церкви, где из-за полупрозрачного занавеса из тысячи мух смутно виднелся постамент для креста и сцена, на которой служитель мог зачитывать свои речи. Половый доски натужно хрустели под моими ногами. Я миновал десяток огромных окон, бросающих на меня тени от рам в виде крестов.

— Где судья Анеле! — нарушил я тишину, когда до первой скамьи оставалось пройти несколько рядов.

Гнус сидел по левую руку на первом ряду, и я мог видеть лишь возвышающийся над деревянной спинкой капюшон робы, успевший пропитаться влажным гноем.

— Она и не собиралась пересекаться с тобой на проклятой земле, — прожужжало где-то над головой. — Ты всерьёз веришь, что можешь с ней потягаться?

Раздавшееся жужжание походило чем-то на смешок.

— Зачем вы забираете детей?

— А ты еще не догадался? Посмотри на себя, чего ты сейчас хочешь больше всего?

— Найти…

Сотня мух ударили мне в лицо, но мерзкие насекомые и не собирались садиться мне на кожу, скорее всего, это был некий акт устрашения, задача которого была оборвать меня на полуслове.

— Не обманывай себя, — жужжали мухи, кружившие рядом со мной. — Ты хочешь власти!

— Это не так! — протестовал я.

— Ложь! — Гнус сидел неподвижно, я только видел, как с каждым мгновением намокал капюшон робы, и под собственным весом постепенно слезал с головы. — Зачем тебе судья Анеле?

— Она похитила моего друга!

— Как благородно. И как фальшиво звучит из твоих уст. Ты действительно пытаешься убедить меня в том, что обрёк почти тысячу невинных жизней на вечное служение твоим прихотям ради спасения какого-то друга?

— Эти люди защищают свою землю!

— Странно, но раньше они не нуждались в защите своих земель. А теперь они гибнут, и ради чего?

— Ради Свободы! — рявкнул я.

Напротив моего лица рой мух задрожал, вновь разразившись жутким смехом.

— Ты забрал у них свободу! — прожужжал Гнус. — И всё ради чего?

— Наша земля будет свободна! Их дети наконец узнают, что такое жизнь без страха. Когда не нужно думать о том, что завтра тебя может забрать какой-то урод в кровавом доспехе!

— Наша земля? Как ты заговорил. Имперский тон — лишнее доказательство моей правоты. Наберись мужества, и ответь мне честно на вопрос: ради чего всё это?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать?!

— Да ты просто боишься признаться себе. Ты хочешь власти! И не спорь с этим.

Я хотел возразить, но слова Гнуса имели под собой почву. Отчасти он был прав, кто не хочет власти? Но я готов в один миг расстаться с нею, как только достигну своих целей, не более. Люди идут за мной ради мира, ради спокойной жизни на своей земле. На моём месте мог быть любой, просто мне посчастливилось обуздать невероятную силу и крепко сжать в своём кулаке её хвост.

— И ты хорошо справляешься, — продолжил Гнус. — Наши земли уже считаешь своими, даже не удосужившись взглянуть за горизонт! Глупец. Но это качество она в тебе и ценит. Она будет довольна.

— Она? — удивился я. — Ты о ком?

— У нас есть только одна женщина, что направляет наши ноги и руки. Судья Анеле.

Мне показалось, будто я игрушка в чужих руках. Марионетка. Слова Гнуса звучали свысока, словно я действительно паразит, за которым всё это время серьёзные люди вели пристальное наблюдение под лупой. Видели каждый мог шаг, и щедро раздавали оценки всем моим поступкам. Она будет довольна… Чем?

— Чем?! — проорал я на всю церковь, спугнув птиц, ютившихся под крышей.

— Тем, что ты осмелился не только прикоснуться к власти, но и жадно вцепиться своим зубами. Переступил через всё человеческое внутри себя. Перешагнул через своих друзей, и идёшь вперёд, ради достижения своих глупых целей, затмившие всё перед твоими глазами. Власть ослепила тебя, но не лишила рассудка. Хорошее качество. Качество истинного лидера.

— Я хочу вернуть друга!

— Ииии… только и всего? — издевался Гнус. — Ну же, скажи правду! Скажи!

— И убить её! — вдруг вырвалось из меня. — Убить судью Анеле!

Стоило мне умолкнуть, как каждая муха в церкви содрогнулась. Миллионы полупрозрачных крылышек принялись рубить воздух, заполняя пространство церкви подобием оглушительного смеха. Мне было неприятно и больно. Казалось, что в мои уши вливают раскалённый воск с иглами.

— А после её убийства ты улыбнёшься и разразишься довольным смешком? Да? Ты же всегда так делаешь. А без власти ты так не сможешь. Без власти ты — обычный паразит!