Пусть Светлана никак не показала своих эмоций, но слова Егеря тронули её сердце. Приятно осознавать, что кто-то, особенно близкий родственник, готов защитить тебя. Подставить плечо и закрыть спиной от любых проблем и невзгод. Она и сама где-то внутри понимала, что Виктор именно защищал её. Не пытался создать проблемы своей выходкой, а прикрыл. Вступился за неё…

— Из всего сказанного меня беспокоит лишь одно, — отчётливо смутился старый воин, закрывая крышкой бутылку воды, а девушка сильно заинтересовалась. Что же могло так озаботить такого человека, как Фёдор Петрович? — Где он так научился драться? Я его, конечно, обучал, но ваш брат, госпожа, не был… кгхм… прилежным учеником. А тут он мало того, что Михеева уложить смог, так ещё и мне косточки пересчитал! Неужто интуитивно боевой дар или память крови?

— Память крови вымысел, Фёдор Петрович, — фыркнула Светлана, хотя тоже об этом думала. Виктор сегодня утром во время своего спарринга творил такое, что даже у неё дыхание захватывало.

Какое-то время они молчали, крепко задумавшись над этой дилеммой, пока старик не вынес вердикт, как самый опытный.

— Значит, боевой дар на основе Света. Редкое явление, я о таком только слышал, но ни разу не сталкивался… Должен признать, — крякнул он досадливо и ухмыльнулся. — Сочетание очень действенное! Михеев, вон, в лазарет даже поковылял! Благо вывих, а не перелом!

Разговор с близким, а самое главное — доверенные человеком, заметно успокоил Светлану. Изменения Виктора очень сильно её беспокоили, но раз этому есть объяснение, то остаётся лишь порадоваться, что брат стал… таким. Девушка хоть и не хотела признавать, но новый Виктор ей нравился куда больше, чем старый. Вместо слюнтяя и слабака — пришёл защитник. А вместо балабола и хвастуна — молчаливый и рассудительный человек. И если с первым она ещё сомневалась, всё же брат не говорил, то вот во втором была уверена. Слишком у него умный и проницательный взгляд. Да и голос… Как он смог, не разбирая слов, успокоить её после приезда Миходина?

Если так и дальше пойдёт, а брат ещё и вновь сможет нормально говорить, даже без полного восстановления памяти, то Света наконец-то сможет вздохнуть спокойно. Одной тянуть род было очень тяжело. Практически нереально, пусть она и старалась. Очень сильно старалась! Но род разваливался. Люди уходили, земли отбирали, а деньги с тех немногих счетов, что были заведены матушкой конкретно на Свету, подходили к концу. Возможно, теперь, когда брат стал другим, более разумным человеком, он сможет ей помогать. Если на его плечи перейдёт хотя бы часть дел, то это будет просто замечательно.

— Светлана Константиновна, — обратился к ней Фёдор Петрович, почему-то нахмурившийся. — Скажите, вы же читали отчет касательно земель вблизи Зоны?

— Да. И я понимаю, о чём ты хочешь сказать, дядь Федь.

— Твари не просто так повалили к нам в те дни, когда пропал господин, — продолжил старик, вроде бы сосредоточившись на дороге, крепко сжимая руль до скрипа. — Мы с парнями поймали пару гончих. Да, — вздохнул он под пронзительным взглядом госпожи. — Знаю, это нарушение второй поправки свода законов Егерей, когда у рода нет лицензии на отлов, но мы сделали всё чисто. Так вот, эти гончии были необычны. Их чем-то накачали. Да и не только их, судя по всему, а всех тварей. Слишком их было много. Слишком организовано всё. Не верю я в такие совпадения, Светлана Константиновна, вот вообще не верю.

— Думаешь, столь скорый приезд Миходина с этим связан? — закусила девушка ноготок.

— Их род пусть и дружественен Потёмкиным, но только на бумаге. Как и Соколовы. Как и Островские. И как…

— Я поняла, все наши соседи.

— Ну, почему же все, — пожал плечами старик. — Пожарские в этот список не входят. Их ребята помогали нам, как с тварями, так и ранеными. Самоед, ну, гхм, то есть Самоедов Григорий Николаевич, их командир Егерей, считайте половину работы нашей сделал. И ни словом не обмолвился, что мы им что-то должны или какие-то там претензии есть.

— Да, я получила письмо главы Пожарских, — со вздохом подтвердила Светлана, признавая очевидное. — В отличии от других наших «союзников» его больше интересовала безопасность Урала в частности и Империи в общем.

— Ну вот, считайте восточное направление Зоны под защитой, а вот остальные… Там, да, проблема. Как говорится, чем ближе аристократ к Москве-матушке, тем он тупее и наглее.

— Фёдор Петрович, — строго прищурилась девушка, но не смогла сдержать улыбки. — Вы, вообще-то, говорите о достойных представителях благородной аристократии!

— Ага, именно о них! — развеселился старик. — Хорошо, что глава и ваша матушка другого поле ягоды оказались. Мир их душам…

Последние слова он практически прошептал, помятую о том, что не стоит напоминать госпоже о потере. И всё же, старый воин рода Потёмкиных скучал по тем временам, когда был жив Константин Валерьевич! Вот это был мужик! Кровь с молоком! За такого главу можно и жизнь отдать, и в преисподнюю спуститься! Сейчас аристократы уже не те. Хитрожопые через одного, да склизкие, как угри. Опыта в интригах им не отнять, но вот дух… Где-то русский дух потерялся, пусть и не везде, всё же остались достойные рода, но Российская Империи конкретно поиздержалась. И пусть это лишь мысли старика, которыми он ни с кем не поделится, но лучше от этого не становится. Только хуже.