— А-а, что? — встрепенулась девушка, посмотрела на него рассеянным взглядом. Но после короткой заминки, вздохнула и взглянула в окно, на проносящийся снаружи густой уральский лес. — Нет, не за поездку. Скажи, дядь Федь, — мужчина улыбнулся. Нравилось ему, когда детишки его так называли. — Ты не заметил, что Виктор стал слишком… другим? Я не про потерю памяти и незнание языка… А, в общем…

— Я понял, госпожа, — кивнул старый воин Потёмкиных и крепко задумался. — И да, заметил. Все заметили. Ваш брат словно изменился до неузнаваемости. Я слышал и даже сталкивался с нечто подобным во время службы в войсках его императорского величества, но не думал, что это может коснуться кого-то из рода.

— Да? Расскажи подробнее, — заинтересовалась Светлана. Может слова близкого человека, а Фёдор Петрович таким являлся, помогут ей наконец успокоится и перестать изводить себя мыслями о брате.

— Мы тогда в Османскую Империю нагрянули, как сейчас помню, — предался старик воспоминаниям и нахмурился. — Что за задание, простите сердечно, рассказать не могу. Секретность у меня до сих пор не вышла. Так вот, нам тогда молодого парня закинули в группу. Бастард какого-то аристократа с Сибири. Только из учебки, пороха ещё не нюхал почти что. Салабон, короче…

— Фёдор Петрович…

— Кгхм, так вот, — крякнул старик. — Османы нас артой накрыли и, в конечном итоге, в расположение базы нас вернулось лишь трое. Я, мой сослуживец, и этот молодой. То ли он в рубахе родился, то ли богиней удачи поцелован, но парень выжил в настоящем Аду. И это его изменило. Причём, госпожа, кардинально. Провалов в памяти, как у Виктора Константиновича не было, да и на нашем он говорил исправно, но вот всё остальное, как бабка отшептала. Постарел мальчишка лет на двадцать, поседел, и словно всю жизнь свою пересмотрел. Стал сильно другим, грубо говоря.

— Хотите сказать, что с моим братом произошла подобная ситуация? — припомнила она отчёт, который до сих пор открытым лежит на её столе в кабинете.

— Именно так, — кивнул Фёдор Петрович, вытаскивая из-под сиденья бутылку воды. — Мы с парнями и Виолеттой там были, госпожа, когда нашли его. И, признаюсь честно, я вообще не понимаю, как Виктор Константинович выжил. Группа, с которой он пошёл, не была снаряжена для вылазки вблизи Зоны. Ни доспехов, ничего. Они даже машину оставили за пару километров, взяв с собой лишь холодное оружие. Как знал, что этих новичков надо было хорошенько проверить и прошертстить, как-то это…

— Я тоже думала об этом, Фёдор Петрович, но сейчас мы говорим о другом. К этой теме вернёмся позже.

— Кгхм, так вот, случай господина уникален, даже аномален, как выразился Сергей Михайлович, но не слишком уж редкий. Да и вам, госпожа, известно, что пробудившийся дар тоже может изменить человека. Как магия влияет на мир, так она влияет и на того, кто её использует.

— Вот только дар у него не родовой, — подошла девушка к сути. — Да, Потёмкины могут становиться отрешенней и «холодней» из-за дара, но не меняются же полностью!

— Эт да, вы верно подметили, — согласился с ней старик. Уж подобных историй про влияние дара на мозги он наслышался и знал вдоволь. — Но и магия сама по себе не до конца изучена. Умники всего мира до сих пор каждый день выбрасывают сотни теорий и всё в таком духе. Возможно, в Викторе Константиновиче пробудился дар по крови вашей матушки. Вы же знаете, что князья Леонтьевы три столетия назад очень сильно разбавляли свою кровью. У них и османы были, и амеры, и даже индусы.

Тут Светлане крыть было нечем. Если смотреть с такой стороны, то Фёдор Петрович может быть прав и, скорее всего, так и есть. Предки со стороны княгини Потёмкиной были те ещё селекционеры и пытались в одно время вывести идеального одарённого. А уж породниться с княжеской семьей хотели многие, даже иностранцы. Вот только ничего не вышло у Леонтьевых, а род постепенно зачах. Разбавленная кровь, что могла дать сильное потомство, в итоге стала почти их кончиной.

— В таком случае, надо заглянуть в архивы рода и посмотреть, были ли среди предков матушки люди с таким даром, как у брата.

— Сомневаюсь, что вы найдете там хоть что-то, — покачал головой Фёдор Петрович. — Сами же знаете, что половину архива забрала канцелярия императора, когда род… Простите, госпожа…

Тут он затих и вздохнул, а Светлана поджала губы, прикрыв глаза. Случайно, но командир Егерей затронул очень болезненную рану, пусть и был прав.

— Ничего, дядь Федь. Всё хорошо.

— В любом случае, что бы не произошло с Виктором Константиновичем, это изменило его в сугубо положительную сторону. Вы хоть один раз помните, чтобы он вышел против кого-то сильнее себя, да ещё и вас закрыл, приняв удар лично? Я знаю вас троих с пелёнок, но подобное видел впервые. От него в тот момент… — сделал глоток воды старик. — Кгхм, так вот, я будто вашего отца увидел! Сила, мощь, воля! Он не боялся виконта Миходина от слова совсем! Более того, госпожа, — улыбнулся он девушке, которая вновь задумалась. — Он поступил так, чтобы защитить вас. И не побоюсь этих слов, но я был в тот момент уверен, что он готов убить там всех, если они хотя бы попытаются вам навредить. Уж мне поверьте, я такой взгляд, какой был у господина, видел сотни раз.