— Да, — подтвердила та. — И давай поскорее с этим покончим.

— Согласна с тобой. Пойдём.

Гирт остался дома, мы же вернулись к Илле. Та указала на широкую лавку, застеленную периной:

— Приляг. Процедура будет небыстрая. Всё-таки четырнадцать лет — глубокое погружение, до нужного пласта памяти надо ещё добраться. Ты доверяешь мне? Готова попробовать?

— Приступай.

Илла присела рядом с ней, посмотрела прямо в глаза. Дыхание у Эвы выровнялось, а взгляд стал отсутствующим — она будто спала с открытыми глазами. Так продолжалось пару минут, затем Илла встряхнулась и провела ладонью перед лицом у Эвы:

— Проснись.

Обернувшись к нам, пояснила:

— Будет сложнее, чем мне казалось. Нужна серьёзная подготовка, а сам сеанс получится долгим, на несколько часов. Результат — не раньше, чем завтра.

— Из-за чего так? — спросила Эва, приподнимаясь.

— Память на глубине я смогу нащупать, хоть и не сразу. В общем и целом там всё в порядке, по моим ощущениям. Но есть какой-то… Не знаю даже, как правильно назвать, мне раньше такое не попадалось. Пузырь или что-то вроде. Он небольшой, я толком его не чувствую. Или, может, он просто мне померещился…

— Извините, — сказала Хильда, — можно уточнить? Этот пузырь пустой или что-то в себе содержит? Вдруг в нём и хранятся настоящие воспоминания о том рейсе?

— Это я и хочу проверить. Задача сложная, нужно время.

— Тогда мы заедем к вам завтра вечером. Или, может быть, послезавтра — зависит от того, как сложится рейс. Вы не возражаете?

— Буду ждать, — ответила Илла.

— Удачи вам! — пожелала Хильда. — А вам, Эва, огромнейшее спасибо. Вы делаете очень важное дело.

Мы распрощались с ними, напоследок спросив у Иллы, как проще попасть обратно на хаб. Она пообещала, что через артефакт свяжется с извозчиком и попросит подъехать к дому. Когда мы вышли на улицу, Хильда грустно вздохнула:

— Значит, наша паранойя — не ерунда. «Птеродактиль» в осевом мире — явное доказательство, хотя я не понимаю, как такое возможно… А ядовитый фон подтверждает, что человек, прилетевший на этом ящере, замышлял что-то нехорошее. В голове не укладывается…

— Придётся нам всё-таки отчитаться перед начальством.

— Угу, придётся…

К нам подкатила повозка, запряжённая парой крепких лошадок. На облучке восседал мужичок в картузе и с пышными подкрученными усами. Мы заняли места, и лошади потащили нас прочь из города.

У городской черты флюид встрепенулся, и перед нами распахнулся пролив. Копыта зацокали по мосту, повозка покачивалась на мягких рессорах. Солнце светило в спину, искрились волны, но настроение у нас было паршивое. Мы молчали, глядя на приближающийся остров.

Парковка у ямской башни была заполнена, несмотря на вечер субботы. Мы поднялись на лифте. Когда мы подходили к кабинету начальника, там распахнулась дверь. В коридор вышли трое хмурых мужчин и пожилая дама в форме подсказчицы. Они явно узнали нас и уставились без особой приязни. Но не сказали нам ничего, лишь сухо кивнули в ответ на наше приветствие.

Риттер Янсен тоже не выглядел осчастливленным. Окинул нас долгим взглядом, велел присесть и сообщил ровным голосом:

— Вы не должны были уезжать без отчёта. За это — выговор. Впрочем, Гленна сообщила подробности. И должен признать, теперь мы серьёзно воспринимаем то, что прежде считали вашими домыслами. Ваше решение найти Эву я одобряю. Вы с ней поговорили? Узнали что-нибудь?

— Да, шеф. Вам это не понравится.

Пересказав под запись всё, что мы выяснили за эти часы, я смолк и развёл руками — такие, мол, пироги. Хильда подтвердила мои слова. Начальник некоторое время что-то обдумывал, затем констатировал:

— Да, новости не радуют. И подтверждают правильность тех решений, которые мы приняли только что на экстренном совещании. Контакты с синклитом временно прерываются, наши исследовательские группы покидают тот мир. Возобновим работу после того, как прояснится ситуация с отравленным минералом на хабе. Мы раньше не сталкивались с подобным и не имеем нужного опыта, поэтому вынуждены импровизировать. Хотя нам претят столь резкие меры.

— А шпиона вы искать собираетесь? — спросил я. — Мы ведь установили — он наш ровесник. А может, даже один из наших сокурсников. По-моему, нужна проверка. Пусть всех парней из кампуса обследуют маги разума. Ну, и девчонок тоже — на случай, если он не один. Это же очевидный шаг, напрашивается сразу.

Хильда поёжилась, а начальник сказал:

— Попробуй взглянуть на всё это несколько отстранённо. Твой родной мир, Тимофей, лишь недавно обрёл стабильность. Преодолел внутренние распри, благодаря чему и вышел на хаб. Но у вас ещё помнят те времена, когда люди враждовали. Это находит отражение и в вашей культуре. Те же шпионы всё ещё присутствуют у вас в массовом сознании — пусть даже в нереалистическом виде, как персонажи развлекательных фильмов. Согласен?

— Ну, в общем, да.

— В этом смысле твой мир ещё очень молод. Другие оси — взрослее. Для них шпионаж и тому подобные вещи — понятия уже совершенно абстрактные. У нас попросту забыли, что такое спецслужбы или разведки. Соответствующий менталитет давно закрепился и на общественном уровне, и на индивидуальном. Он формируется с детства, причём естественным образом, без нажима. Доверие — вот основа всего. А теперь представь — ученикам ямской школы вдруг сообщают, что все они пребывают под подозрением в неких враждебных происках.