— И кто будет менять? Ты? — Соколов презрительно скривился, — Посмотри на себя, Дима. Ты же своим словам не хозяин. Опомнись!

Что-то промелькнуло в глазах Кривотолкова — словно тень прежней личности. На миг его лицо исказилось, будто от боли. Но потом снова стало неестественно спокойным.

— Может быть, — он пожал плечами, — Многие слова босса пришлись по душе старому мне. А после того, как он показал мне своё лицо… У меня не было шанса спастись. Но даже марионетка может изменить мир. Если дергать за правильные ниточки.

Я задумался. Босс каким-то образом подавил волю Кривотолкова, показав ему свою лицо. И использовал ослабшую мораль князя, чтобы подчинить его окончательно.

Что там за лицо такое?

— Дмитрий Александрович Кривотолков, — в голосе Соколова зазвучала сталь, — Именем Империи и всего офицерского корпуса Истребителей — ты объявляешься изменником Родины.

— Не трудитесь, князь, — Кривотолков поднял руку, и воздух вокруг него начал искажаться, — Скоро само понятие «Родина» обретет… совсем иной смысл.

Его аура вспыхнула — но как-то неправильно, болезненно. Словно сама реальность корчилась от его присутствия.

— Ты же был одним из нас, — тихо произнес Соколов, — Мы по молодости вместе служили. Вместе сражались. Помнишь тот рейд в Дикие Земли? Когда ты прикрыл мою спину?

— Это было давно, — отрезал Кривотолков, — Потом мы снова стали врагами. На светских приемах говорили любезности, а ночью точили кинжалы…

— И что теперь? Предашь все, ради чего мы сражались? Ради чего погибали наши товарищи?

— Я не предаю, — в его голосе появилось что-то похожее на эмоции, — Я… спасаю. Вы просто не видите всей картины.

— Вижу достаточно, — Соколов встал в боевую стойку, — Вижу человека, который променял честь на пустые обещания. Который забыл свой долг ради красивых слов о «новом мире».

— А-а-а… все такой же упрямый идеалист, — Кривотолков покачал головой, — Не понимаешь, что иногда нужно… адаптироваться.

— Предательство теперь так называется? Где в этих словах твоя реальная воля, а где — чужая? — Соколов горько усмехнулся, — Дима, Дима… Значит, придется вбить в тебя немного старомодной офицерской чести.

Кривотолков хмыкнул и снова повернулся ко мне.

— Новый мир грядет, Безумов. И ты либо примешь его…

— Либо что? — я позволил Бездне проявиться в полную силу, — Убьете меня? Попробуйте.

Тень атаковал первым — его духовный меч описал широкую дугу, но я был готов. Бездна откликнулась на мой зов, создавая темные клинки.

— Эмми! Айсштиль! — крикнул я, — План «Буран»!

Девушки среагировали мгновенно. Огонь и лед слились в единую технику, создавая в коридоре настоящий хаос из пара и острых кристаллов. Как «Песнь Льда и Пламени», но чуть послабее. Осколки на миг растерялись, скованные льдом — такого они явно не ожидали.

Мы рванулись вперед одновременно. Тень попытался преградить путь, но Ноктус перехватил его, окутывая своей тьмой. Кривотолков, кажется, начал активировать свой Дар… или еще что-то мощное — я почувствовал, как пространство вокруг искажается, — но было поздно.

Бездна хлынула из меня подобно цунами. Коридор на миг погрузился в абсолютную тьму. А когда она рассеялась… Меня здесь уже не было.

— Где он? — рыкнул Кривотолков, нервно оглядываясь по сторонам, — Где мальчишка?!

— Эй, твой противник я, — хмыкнул Ноктус, преграждая ему путь.

— Нет, я, — хмуро произнес Соколов, вставая рядом с Ноктусом, — Я еще не поквитался с ним за дочь…

— О, ну как знаешь, смертный, — Ноктус повернулся к Тени, — Тогда разберусь с тобой.

Ауры князей столкнулись, и воздух между ними заискрил от напряжения. Два бывших товарища, два бывших Истребителя — теперь по разные стороны баррикад.

— Не заставляй меня это делать, — тихо произнес Кривотолков, — Гриша.

— А ты не заставляй меня забывать нашу дружбу, Дима, — ответил Соколов, — Пока еще не поздно — одумайся. Или, клянусь, я тебя убью.

Но в глазах Кривотолкова уже не было ничего человеческого. Только холодный блеск чужой воли.

И два старых друга бросились в бой — возможно, в свой последний бой.

Я стоял в Хранилище. Черное Солнце пульсировало в центре, испуская потоки темной энергии. А рядом с ним…

— Я ждал тебя, — произнес человек в противогазе, — Признаться, ты явился даже раньше, чем я рассчитывал.

Я внимательно следил за его руками — то, как он управлялся с потоками энергии артефакта, выдавало глубокое понимание его природы. Слишком глубокое для случайного человека.