Волшебства нет, человек. Просто некоторые вещи выходят за границы твоего понимания. Но это к делу не относится. Я поговорю с ними.

Правильный выбор. Сумеешь внедриться в сонный конструкт? Мы его подготовим и пригласим тебя.

Договорились.

После того, как связь оборвалась, Иванов ещё несколько минут просидел без движения. В былые времена он общался с Администратором телепатически, но ни разу не сталкивался с чужаком в сновидениях. Насколько это опасно? И удастся ли удержать столь могучий разум, если Администратор решит расправиться с теми, кто ему не по нутру?

А к Великому Чертёжнику у Администратора счёты.

Да и к самому барону, если честно.

Мы с Брониславом приблизились к резной двустворчатой двери, за которой простирались личные покои протоинквизитора.

Всюду на нашем пути встречались бойцы личной гвардии Его Святейшества. Всё в чёрных рясах, но нашивки я распознать не мог. Бронислав говорил, что они не относятся к числу карателей, Теней или Паладинов. Это обособленное формирование, которое защищает главу Супремы и приближённых к нему кардиналов. Их, кажется, называют Церберами.

Воины в чёрном застыли в нишах.

Их взгляды вообще ничего не выражали.

Вот только я ни секунды не сомневался, что они сорвутся с цепи и растерзают любого, кто осмелится причинить вред патриарху Хуану Мартинесу, проводнику воли Кормчих, Всевидящему Оку и Правой Руке Света. Там ещё были какие-то титулы, но я их не запомнил.

Дверь меня не удивила.

Почти.

Я и раньше встречал каббалистические устройства, раскладывающиеся на отдельные фрагменты от прикосновения или мыслеприказа. Вот только сейчас элементы паззла двигались не хаотично. На двери красовалось выпуклое изображение человека, восседающего на троне со спинкой из мечей. В руках человек держал раскрытую книгу, символизирующую Кодекс, лицо представляло собой бесформенное пятно. Дескать, хранителем Закона Меча может быть кто угодно, но его авторитет непререкаем. Примитивная аллегория.

Элементы пришли в движение, человек встал и развёл руки, а над его головой засиял рельефный солнечный диск. После этого всё распалось, и мы были допущены за порог.

Пафосно.

И что-то мне подсказывает, давно эту игрушку придумали. Несколько столетий назад. Адепты Кодекса должны верещать от радости, осознавая значимость Правой Руки И Всего Такого.

За дверью обнаружилась приёмная.

Нет, не так.

ПРИЁМНАЯ.

Думаю, здесь вполне можно устраивать футбольные матчи или поединки мехов, только мебель немножко раздвинуть. Дух аскетизма вроде бы и сохраняется за счёт минималистичного дизайна, но каждая вещь настолько умопомрачительно дорогая, что дух захватывает. На самом видном месте, естественно, воткнули эмблему инквизиции.

Секретарь — не какая-нибудь смазливая тёлочка, а убелённый сединами ветеран в чёрном янтаре. С пронзительным взглядом, кучей нашивок и повадками убийцы. При нашем появлении секретарь оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг. Молча указал на следующую дверь, тоже двустворчатую. И тоже с картинками. Резные детали сдвинулись, превращая два пистолета в саксы. Потом всё это с шорохом вдвинулось в стены, словно диафрагма объектива.

Мы попали в шестиугольную комнату с кучей дверей.

Очередное полотно среагировало на наше приближение и трансформировало жутковатого кракена в человека с мечом и щитом. Ясно. Это типа преемственность культур. Древние передали нам знамя цивилизации, и теперь человек — царь всего живого.

За порогом нас ждал протоинквизитор.

Кабинет был спроектирован таким образом, чтобы две его грани с панорамными окнами смотрели на далёкие горы. Я мог видеть аэропорт, но сам город и владения Супремы находились вне поля зрения.

Хуан Мартинес производил впечатление тяжёлого собеседника. Выбеленные временем волосы собраны в пучок на затылке, выражение лица скорбное, уголки губ постоянно опущены. Чёрная сутана была… как бы соткана из самой ночи. Лучи солнца поглощались тканью, нашивок и наград не было. Определить возраст патриарха я не смог. Поговаривали, что Мартинес стоит у власти уже лет восемьдесят, а это серьёзное достижение. Уверен, среди кардиналов есть ребята, готовые примерить эту чёрную сутану, но Мартинес держится за кресло железной хваткой.

— Доброе утро, братья, — голос у Его Святейшества был глубоким и низким. — Рад, что нашли время для беседы.

Честно говоря, я думал, что нас зовут на расширенное совещание, где будут присутствовать как минимум отец Алексей и отец Маркус. Но, судя по всему, встреча носит приватный характер.

Элементы двери с лёгким шелестом собрались вместе.

Нас было трое.

Вжуха к протоинквизитору, естественно, не пустили.

— Мы не могли ослушаться, Ваше Святейшество, — Бронислав почтительно склонил голову.

Я держался чуть позади наставника, что соответствовало внутреннему этикету инквизиторов. Мне и по сану, и по возрасту, и по цвету рясы не положено выдвигаться вперёд. Поклонившись, я молча ждал продолжения.

— Ты привёл ученика, — патриарх покровительственно улыбнулся. — О нём ходят легенды. Брат Ростислав, если я не ошибаюсь?

Протоинквизитор в упор смотрел на меня.

Пришлось ответить:

— Именно так, Ваше Святейшество.

— Взлёт карьеры поистине стремительный, — Мартинес встал с кресла, и письменный стол раздвинулся, формируя проход. Не обращая внимания на двигающиеся плашки, патриарх направился к нам. Ступал инквизитор мягко, практически бесшумно. — Правда, что тебя призвал Чертёжник?