— Друзья! Прошу отнестись серьёзно к тому, что вы здесь услышали. Бронислав и его ученик действуют под патронажем Великого Чертёжника. А это значит, что мойры доверяют их мнению. Поэтому мы должны исходить из того, что Живой Хаос стал первопричиной желания Древних вновь оккупировать Землю. А готовящийся переворот, вероятно, спланирован Администратором. Марионетки Предтеч либо направляются самими пришельцами, либо тронутыми, которые организуют здесь и сейчас волну сопротивления. Не удивлюсь, если наши враги готовят почву для грядущей оккупации.

— Что ты подразумеваешь под подготовкой? — уточнила Кейлин.

— Зачистку, — уверенно ответил Маркус. — Часть людей будет уничтожена, оставшиеся пойдут в услужение к новым господам. Уцелевшие очаги цивилизации будут похожи на гетто, надзирателями в которых будут работать те, кому мы сейчас противостоим.

— Но это всего лишь твоё мнение, Маркус, — раздался от двери голос отца Алексея. — Возможно, ошибочное. Вы просто слушаете россказни мальчишки, который ничего не может знать о реальных планах Предтеч.

— Ментальные слепки, — процедил Бронислав. — Я их видел, и это лучшее подтверждение слов Ростислава.

Тень сделал несколько уверенных шагов и остановился посреди зала. Теперь все взгляды были прикованы к нему.

— Здесь собрание Паладинов, — напомнила Кейлин. — Покиньте помещение, отец Алексей.

Холодная вежливость.

В Алексее видели чужака, который только и делал, что ставил палки в колёса.

Что интересно, инквизиторы разговаривали на древнем наречии Наска, которое я изучал с малых лет. Во всём мире этот язык ошибочно называли перуанским, хотя у него есть официальное название — кечуа. Некоторые слова я знал плохо, но за последние полгода практически устранил пробелы в образовании. Так что смысл всего, что здесь говорилось, до меня доходил. И да, многие докладчики выступали на русском или немецком, которые тоже относились к числу международных. Обращение на «вы» в кечуа появилось сравнительно недавно — около полутора веков назад, под влиянием русских.

— И не подумаю, — хмыкнул Тень. — Я имею полное право присутствовать на сборищах вашего недоордена, Кейлин. И вы знаете, почему.

— Присутствовать — да, — неохотно признал Маркус. — Но не мешать проведению. Так что сядьте в свободное кресло и не отсвечивайте, отец Алексей.

Презрительно скривившись, Алексей ретировался к дальней от меня стене и уселся на стул, не проронив больше ни слова.

Маркус вновь заговорил:

— Для протокола хочу сообщить, что ситуация выходит за пределы нашей компетенции и нуждается в непосредственном разбирательстве кардиналов Супремы. Сегодня будет составлен подробный доклад, который мы согласуем с отцом Брониславом и матерью Кейлин. Доклад ляжет на стол протоинквизитора и, вероятно, подвергнется детальному анализу. Я попрошу всех, кто присутствует в этом зале, не покидать империю Наска до особых распоряжений. Всё услышанное подпадает под действие высшего грифа секретности и не подлежит распространению. Это касается и вас, отец Алексей. На сегодня всё. Спасибо за внимание.

Паладины начали расходиться.

Я поговорил с Брониславом и выяснил, что до конца дня ничего важного не предвидится. Так почему бы не погулять по улицам одного из самых удивительных мегаполисов планеты? У меня при себе имелась карта «Транскапитала», и я снял немного местной валюты на текущие расходы. В Наска в обращении использовались солары — банкноты с изображениями ступенчатых пирамид, императоров с орлиными носами, колоний Предтеч и геоглифами с плато. Курс — шесть соларов за десять рублей. Я отметил это в голове, чтобы разбираться в ценах.

— Погнали, братан, — сказал я котоморфу, пряча купюры в кошелёк. — Ворвёмся мощнейше в этот город.

Вжух был согласен с такой постановкой вопроса.

Я поймал образ японского ресторана и ухмыльнулся: кому что, а лысому расчёска.

Банкомат был встроен в стену жилого блока на территории Супремы. Чтобы выбраться в столицу из этого заповедника, мне потребовалось прошагать пешком несколько кварталов. На КПП я получил жетон-пропуск и сразу после этого мы с Вжухом отправились на поиски газетного киоска.

Если ты в незнакомом городе чужой страны, прежде всего надо обзавестись деньгами, затем картой и лишь после этого задуматься о перемещении. То есть, о транспорте.

Киоск я обнаружил довольно быстро.

Глаза скользнули по газетам и журналам с непривычными закорючками. Я мог прочесть все эти названия, просто мозг должен адаптироваться. В кечуа разработан стандартизированный алфавит, имеющий нечто среднее между иероглифами и арабскими буквами. В этом алфавите семьдесят четыре символа, что приводит в неописуемое бешенство российских школьников.

Обратившись к продавщице на ломаном кечуа, я попросил карту. Выяснилось, что в киоске продаются карты для иностранцев, изданные на русском, немецком, английском и китайском языках. Взяв русский вариант, я продолжил диалог с милой женщиной и выяснил, что можно купить недельный или суточный проездной на все виды транспорта либо прибегнуть к помощи такси. Поблагодарив продавщицу, я пошёл к аппарату с холодной водой, продающейся за монетки. Солары делились на инки, и я скормил приёмному отверстию несколько кругляшей, чтобы заполучить две поллитровых бутылочки. Одну протянул Вжуху. Котоморф с благодарностью изменил лапы, отрастив пальцы, схватил бутылку и принялся с усердием откручивать крышечку. Прохожие посматривали на нас с любопытством.