Мы подготовили иск к «Транскапиталу», чтобы добиться возврата отцовских денег. Там были тонкости, основанные на внутренних заморочках Ганзы, но они вступали в явное противоречие с российским законодательством. Сергей Васильевич планировал доказать, что смерть главных наследников Рода Володкевичей, аннулирует завещание отца и обязывает Ганзу перевести все замороженные средства на мой счёт. Упор делался на простой и логичный факт: деньги не могут бесконечно принадлежать мертвецу. При этом Бенедиктов имел План Б. Если сегодня мы потерпим поражение, он вкатает новый иск о неправомочности использования банком отцовских сбережений. Дело в том, что заморозка не распространяется на прокручивание бабла «Транскапиталом» (кто бы сомневался), и Ганза продолжает извлекать выгоду даже после смерти своего клиента. А такие фокусы запрещены рядом международных финансовых соглашений. По мнению стряпчего, банку проще выплатить судебные издержки и передать нам имеющиеся накопления, чем лишиться выгодны от прокрутки папочкиных миллиардов. Что ж, время покажет.

В консисторию я полетел на «Соколе».

Спецснаряжение выдавалось в артефакторном отделе, который размещался в том же крыле, что и арсенал с тиром. Заведовал полезными прибамбасами брат Мефодий — добродушный мужик в тёмно-пурпурной сутане.

— Так, Ростислав Володкевич… — брат Мефодий сверился с базой данных в своём компьютере. — Кое-что поступило, одна позиция не закрыта.

— Что это значит? — я нахмурился.

— Артефакты, молодой человек, делаются под заказ, — глубокомысленно изрёк хранитель. — Мы не используем вещи, добытые в колониях и не прошедшие апробацию. Всё снаряжение изготавливается нашими артефакторами по установленным стандартам. С учётом навыков и способностей инквизитора.

Об этом я слышал.

Инквизиция — чётко отлаженная система, в которой все винтики регламентированы и стоят на своих местах. Оружие утверждённого образца, рясы шьются, армируются и расписываются Знаками на собственной фабрике, амулеты с браслетами и вставками конструируются мастерами в секретных лабораториях. И никакой отсебятины. Сакс — он и в Африке сакс.

Что касается наращивания мощности оружия в зависимости от цвета рясы, то и здесь всё понятно. Семинаристы развиваются постепенно, осваивают всё новые и новые техники боя, учатся владению клинками в базовых сборках, потом переключаются на пистолеты и другой огнестрел… Всему своё время, как сказал бы отец Бронислав. Я — это исключение из правил. Обычный каратель тратит годы и десятилетия, чтобы подняться до уровня, приближенного к отцам в антраците и чёрном янтаре. Поступательное восхождение, а не резкие рывки. Если нарушить этот принцип, можно навредить себе и окружающим, сорвать хорошо спланированную операцию или погибнуть в стычке с сильным отступником, среди которых частенько встречаются одарённые.

— Я понял, — вежливо киваю в ответ. — Давайте, что есть.

Брат Мефодий скрылся в подсобке и вернулся через пару минут с резной шкатулкой в руках. Странная шкатулка. Вроде и дерево, но покрыто чем-то… гладким, словно прорезиненным. Упругим и прочным одновременно. Когда я провёл пальцем по необычной поверхности, Мефодий пояснил:

— Специальное покрытие, блокирующее эманации. Чтобы артефакт не настроился на другого пользователя.

— Так я сейчас его открою, и наши эманации смешаются.

Мефодий покачал головой:

— Это так не работает. Браслет воспринимает ближайшего одарённого.

Сказав это, хранитель отступил на пару шагов.

Я приложил палец к ромбу со зрачком и белыми протуберанцами. Все детали — выпуклые, рельефные. Словно вырезанные неведомым мастером.

Крышку прорезали линии. Образовались треугольные лепестки, молниеносно втянувшиеся в края шкатулки. Внутри, на бархатной подложке, покоился браслет из полупрозрачного чёрного материала. Внутри браслета, повторяя его контуры, протянулись вездесущие каббалистические цепочки, складывающиеся в затейливый геометрический узор. Стоило мне взять артефакт в руки — и он почернел, скрывая начинку. Наощупь браслет был лёгким, но твёрдым, словно выточенным из камня.

— Что это?

— Блокировщик ментальных атак, — охотно пояснил Мефодий. — Мы его также называем «щитом».

— Но это не полноценный щит, — я нацепил браслет на левое запястье и щёлкнул креплением. Похоже, тут применялись магнитные фиксаторы. — Защита от телепатов, и всё.

— Тебе мало? — усмехнулся Мефодий. — Большинство карателей наделены боевыми способностями. Кинетики, меты, прыгуны. Против сканирования мыслей бойцы штурмовых групп бессильны. Ты, например, управляешь огнём. И обладаешь талантом провидца, что большая редкость на всей планете. Но согласись, оба эти Дара не позволят тебе оказать сопротивление эмпату третьего ранга.

Спорить я не стал.

У меня, разумеется, есть зеркало. Но в случае масштабной зарубы я могу не отвлекаться на эту технику, а просто довериться артефакту. «У» — значит, удобство.

— Что мне ещё причитается?

Я вспомнил паренька-старшекурсника в сером, который прицепился ко мне в самом начале поступления. У него тоже был браслет, но явно боевой, который тот собирался использовать в драке.

— Хорошо, что спросил, — усмехнулся Мефодий и выставил вторую шкатулку. — Уверен, это устройство тебе понравится больше.

Внутри оказался ещё один браслет. Серебристый, но по ощущениям точно не металлический.

— Ударный усилитель, — сказал Мефодий. — Обращайся с ним осторожно.

— Я видел такой у семинариста второй ступени.

— А их на второй ступени и выдают, — кивнул хранитель. — Просто кое-кто забыл сюда заглянуть после повышения.

Да, есть у меня такой косяк.

Учитель что-то говорил о браслете, но у меня это вылетело из головы. Был занят более важными вещами. К тому же, мне усилители не нужны, я проворачиваю то же самое с помощью магических техник.