Если немного попрактиковаться, можно истреблять врагов, присматривая за окрестностями.

Усилились привычные техники. Прежде всего зеркало, которое уже не продавить обычным электрикам, даже если они — Высшие Сущности. Доспех теперь будет защищать меня от ядовитых тварей, умеющих комбинировать магический урон с токсическим. Концентраты будут получаться компактными, но более разрушительными. Ах да, раньше я мог швыряться только огненными и электрическими концентратами, теперь добавятся ледяные и воздушные. Закинешь невидимую сферу в толпу врагов — их воздушной волной и раскидает. Серьёзные повреждения таким фокусом не нанесёшь, но вот смешать ряды противника или приложить кого-нибудь головой о стену — самое то.

Некоторые техники я тут же опробовал и остался доволен результатом.

А что самое главное?

Я могу превращать свою ауру в грозное оружие для ментальных и инфернальных хищников. Для тех, кто умеет атаковать не на физическом плане. Эти монстры будут натыкаться на барьер, причиняющий им боль, в их восприятии, и откатываться назад. В прошлой жизни я называл это умение «астральными шипами». На уровне шестой оболочки — весьма неприятно, но не смертельно. А вот когда я доберусь до восьмого слоя… Думаю, там и с Живым Хаосом можно потягаться.

Впрочем, это я загнул.

Для сражения с Хаосом мне потребуется минимум девять оболочек. И то не факт, что я выйду победителем из этой битвы. Вопрос в том, успею ли я развиться до такой степени, прежде чем это создание доберётся до земных порталов. Единственный шанс на спасение — жить в Разломах и крайне редко заглядывать в свою усадьбу. Но это явный перебор — мне ведь ещё нужно восстанавливаться, давая возможность оболочкам подогнать себя под общую структуру…

Эх.

Нам поможет только чудо.

Выбравшись из Разлома, я почувствовал неимоверную усталость в сочетании с голодом. Последние три дня я питался исключительно сухпайком, дремал урывками и делал это в спартанских условиях броневика. Именно так Гримаун отпраздновал Новый год, братья и сёстры.

Вжух изменил грозный облик, чтобы по нему не открыли огонь, но крылья оставил. Я же поплёлся к броневику через траву, вымахавшую по пояс. Можно было влить немного силы в кости и мышцы, но сейчас я не хочу использовать магию. Оболочки сращиваются, и вся эта система должна пребывать в покое.

— Мы уже собирались на помощь идти! — воскликнул Сковорода, открывая люк. — Где пропадал, братан?

В ответ я слабо улыбнулся:

— Бродил по болотам.

— Мы догадались, — Коля Герасименко спустился по скобам из своей надстройки. — Воняет, как из канализации.

Я бросил мимолётный взгляд на свои берцы. Действительно, ботинки заляпаны грязищей, а запашок стоит будь здоров.

— Тебя тридцать часов не было, — в проёме между отсеками показалась Василиса. — Бьёрг беспокоится.

— Связывалась с нами через Хипстера, — пояснил Коля.

Хипстер — это наёмник-телепат, недавно вернувшийся из отпуска. Очень колоритный персонаж. Выглядит как ботаник с выгоревшими на солнце волосами, собранными в пучок на затылке, очками в толстой роговой оправе и бородищей, которую он ухитряется ровно стричь в полевых условиях. При этом — мощный телепат, мастер копья и отменный стрелок, владеющий всем имеющимся на руднике огнестрелом.

— Можете успокоить, — я плюхнулся в кресло справа от водителя. — Я живее всех живых.

Питомец уже принял няшный кошачий облик и принялся сверлить моих людей жалобным взглядом. Игра в гляделки продолжалась несколько минут, потом животное не выдержало и сказало прямо:

— Дайте пожрать, мужики.

Сковорода чуть не подавился тушёнкой, которую наворачивал из вскрытой консервной банки складной ложковилкой походного образца.

— Он разговаривает?

— Кота говорящего не видел? — изумился Вжух. — Что это у тебя там?

Семён протянул моему питомцу банку, пока Василиса давила приступы смеха. Зверушка принюхалась, поводила усами и нехотя произнесла:

— Не рыба, но сгодится.

Лапы питомца превратились в некое подобие человеческих рук, вырвали еду и ложковилку у очумевшего водителя и поднесли ко рту. Да-да, пасть успела преобразоваться в нечто обезьяноподобное. Подражая людям, Вжух начал есть из банки, неуклюже тыкая прибором в коричневую массу.

— Что это с ним? — не выдержал Коля.

— Зародилась разумная жизнь, — глубокомысленно изрекла Василиса. За три дня девушка отлично вписалась в мужской коллектив.

— Скоро водить броневик научим, — хмыкнул Герасименко. — А если ещё в «двадцать одно» начнёт играть… Боюсь, тебе, Сёма, придётся на пенсию сливаться.