Кое-как дотащили тяжёлый и жутко неудобный длинный чемодан с Верой в мою квартиру.

— Оба на стрёме, — приказал я своим напарникам. — Дальше пока без вас.

Как только парни исчезли, вместе с Петром Матье перетащили его дочь в мою спальню, раздели и положили в центр пентаграммы.

— Прячьтесь. И не высовываться, пока не позову! — приказал я мужчине.

Дальше через Мамуеву вызвал обоих химер к себе.

— Чё ещё надо? — недовольно спросила Тамарка. — Ремонт закончили почти, а больше взять с нас нечего.

Не стал вступать в ненужные разговоры. На максимальной скорости, зажав в руке кастет, просто вырубил Сущностей, не ожидавших подобного продолжения разговора. Быстро связал, за ноги перетащил в пентаграмму и уложил рядом с Верой.

— Выходите, — отдал новый приказ Матье.

— Это те самые? — спросил он, вылезая из шкафа. — Что-то на тварей не похожи.

— Как активирую пентаграмму — увидите, что это не люди. Дай руку.

Как только мужчина протянул её, я быстро сделал несколько глубоких порезов ножом.

— Не зажимать! — видя, что Пётр пытается остановить кровь, заорал я. — Пусть пентаграмму кровищей заливает! Вере нужен «якорь» в этой реальности!

Больше не обращая на него никакого внимания, склонился над телами Сущностей и начертил на их груди руну Приобщения, как недавно сделал это с профессором Знаменским. После этого достал своего Таракана и возил клинок сначала в Тамарку, а потом в Тимура. Внутренняя энергия тварей наполнила меня под завязку. Сами же подохшие Сущности вначале приняли свой истинный облик, а потом рассыпались пеплом.

Теперь самое сложное. Я стал в определённом порядке напитывать своей силой нужные участки пентаграммы. Вот последня часть её засветилась тусклым зеленоватым светом… Пора!

Несколько взмахов уже простым ножом, и моя кровь полилась на активированную схему. Как только первая капля коснулась рисунка, я упал, выгнувшись от боли дугой. Через несколько секунд отпустило. Сквозь мутную пелену на глазах вижу, что Пётр Матье хоть и трясётся весь, но чётко исполняет мой приказ. Молодец мужик!

Продолжим дальше!

Комната стала быстро терять свои очертания. Вскоре я отчётливо понял, что прибыл в нужное место. Это Преисподняя. Вернее, её изнанка, неподвластная как живым, так и мёртвым. Но мы сейчас с Верой оба находимся между жизнью и смертью. Вот она. Стоит рядом со мной полупрозрачным призраком и ни на что не реагирует. Пока не реагирует. Внезапно девушка очнулась и посмотрела на меня белёсыми, без зрачков глазами. Замерла на мгновение. Приготовилась, но нападать не решается.

Ну давай же, милая! Вот он я! Еда, полная жизненных сил! Не тушуйся!

То ли мой мысленный посыл дошёл, то ли дикий голод взял своё, но призрак, обнажив в оскале длинные клыки, кинулся ко мне и вцепился зубами в шею. Я не сопротивлялся, давая будущему упырю насытиться энергией Сущностей, в которой есть часть от Веры.

Так продолжалось достаточно долго. Я несколько раз хотел было разорвать контакт, но по всем признакам было пока рано. Наконец-то тело призрака обрело плотность. Попытался отцепить от себя Веру. Бесполезно. Я сейчас ослаб, а она намного сильнее меня, накачавшись дармовой энергией. Значит, всё идёт по плану. Главное теперь, чтобы действие пентаграммы закончилось в нужное время. Иначе на свет появится ещё одна тварь, а Родион Булатов погибнет в неравном бою с ней.

Мои знания меня не подвели! Уже начав серьёзно нервничать, я вдруг почувствовал, что проваливаюсь в глубокий чёрный колодец. Снова дикая боль и чувство нормального мира. Со стоном встал с пола. Вера лежит без сознания, но явно дышит.

— Хватит крови, — хриплю пересохшим голосом. — Спасибо, Пётр Маркович.

— Моя дочь жива?

— Да. Всё прошло успешно.

— Но она в беспамятстве!

— Пусть и дальше такой будет. Пару дней ещё проваляется, а потом… Вам лучше запастись успокоительным. Временно, как и обещал.

Обратный перевоз тела не вызвал проблем. Всё прошло без сучка и задоринки. Утомлённая и издёрганная Наталья Альбертовна облегчённо выдохнула, снова увидев свою дочь, и отчиталась, заявив, что медсёстры не подходили к кровати больной и не заметили, что вместо Веры лежит манекен.

Отпустив Геннадия с Витькой и снова оказавшись дома, с помощью Петра Марковича убрал останки химер и затёр уже ненужную пентаграмму. Оставшись один, наконец-то дал волю своей слабости и рухнул на кровать, не найдя в себе сил даже ботинки снять.