Атаковавшие нас твари без ментальной накачки вдруг вспомнили про инстинкт самосохранения и замешкались. Это стоило им дорого. С семидесяти метров сложно промазать по плотной толпе. Так что вскоре на нашем участке атака захлебнулась, дав людям немного времени снарядить расстрелянные обоймы и слегка перевести дух. Плохо, что эти несколько минут пролетели быстрее одного мгновения.

И снова начался штурм. Мне уже было не до охоты за командиром. Пошли в ход гранаты, и пространство перед стеной заволокло дымом. Начали показываться над частоколом первые морды прорвавшихся тварей. Их быстро уничтожали, но штурмующих нелюдей становилось всё больше и больше.

Внезапно раздался сигнал сирены. Прорыв! Не на нашем участке, но это не имело никакого значения. Если твари за периметром, то уже не упустят своего шанса сойтись в смертельной рукопашной. И люди в ней явно проиграют.

— В круг! Отходим! — заорал я, видя, что казак, присматривающий за нами, лежит бездыханным в луже крови.

Накачанные адреналином бойцы и студенты отреагировали практически сразу. Мы начали пятиться в сторону спасительного подземелья, огрызаясь из всех стволов и закидывая тварей оставшимися гранатами. Осколок одной чиркнул меня по щеке. Но обращать внимание на такую мелочь смешно. Главное, что не в живот прилетел.Ну а что делать? Приходится рисковать, устраивая взрывы, которые опасны и для нас тоже. Сейчас не время осторожничать.

Около спасительного домика встретились с тремя подобными кругами из казаков. И тут началось самое сложное. Тварей прибывало, а вот бойцов у нас становилось всё меньше и меньше, так как люди спускались в подземелье. Мы же прибыли последними и значит, скоро вся тяжесть прикрытия ляжет на наши плечи. Практически смертники получаемся, оставшись без защиты против несколько сотен тварей.

Внезапно по периметру стены раздалось несколько сильных взрывов, внося замешательство в ряды Сущностей и отрезая им подкрепление. Пользуясь моментом, мы практически успели заскочить в домик. Идя одним из последних, я вдруг увидел, как есаул выпрыгивает из окна штаба. Значит, вот кто подорвал «адскую машинку»! Силён Кудрявый, и не зря есть свой командирский хлеб! Но один он добежать до нас не сумеет.

Заняв позицию в проёме дверей, я швырнул в сторону приближающихся к нему тварей последние две гранаты. После этого, выхватив из ножен своего Таракана, стал удерживать позицию, отчаянно рубя нелюдей, пытающихся прорваться в дом. Находясь в полном ускорении, чувствовал, как потоком уходит из меня и так ополовиненная энергия. Ещё чуть-чуть и…

Резкий рывок за ремень заставил меня влететь в дом. Кто-то, не дав нормально приземлиться, буквально закинул в чернеющий пустотой люк в полу. Громко захлопнулась крышка, а потом тяжёлое тело придавило меня к земле.

— Живой? — слышу над собой хриплый голос Кудрявого.

— Кажись…

— Вот и я, «кажись»… Ты чего, дурень, не отступил?

— Тебя ждал.

— А как я заднюю стену огненным кулаком разворотил не слышал?

— Не до мелочей было. Делом занимался. Ты, может, слезешь с меня, а то не пушинка.

— Извини, Родька.

Освободившись от своего груза, я с трудом сел и прислонился к стене. Ощущение, что это не Кудрявый на мне лежал, а слон. Всё тело болит и выворачивает суставы. Блин, я опять энергетически почти пустой. Уняв лёгкое головокружение, осмотрелся. Есаул тоже выложился знатно и выглядиел словно мумия. Лишь глаза сверкают бешеным блеском человека, ещё не отошедшего от смертельной схватки.

Весь тоннель заполнен казаками. Слышу многочисленные стоны раненых. И наши ребята тоже здесь. Серёга Книгин, Генка Феклистов, Лида Хвостова, Ксения Сурина…

— Где Алиса и ещё один… Ну, тот… Не помню имени, — спросил я у Феклистова.

— И Алиса, и Борька погибли, — глухо, с какой-то обречённостью в голосе, спокойно ответил он. — Алиска почти в дом вошла, как с крыши эта змеюка двухголовая кинулась. Я амфе одну башку успел отстрелить, а вот вторая цапнуть её за плечо успела. Мы сюда затащили, а Алиса уже от яда того… Там, чуть дальше лежит… Обидно. Немного не хватило до спасения. Борька же под собственную гранату попал… Ещё в самом начале отступления. Теперь наша очередь помирать настала. Недолго ждать.

— Тихо! Не скули! — рыкнул я на него Кудрявый. — Чудо, что вообще живы до сих пор! Бой не закончен, поэтому оплакивать товарищей рано! Гарнизон! По порядку номеров рассчитайсь!

Нас оказалось всего пятнадцать человек вместе с есаулом. Пятеро из добравшихся до подземелья уже умерли от ран или яда. Двух тяжелораненых тоже не посчитали — им жить осталось максимум полчаса.

— Значит так! — не унимался Кудрявый, несмотря на своё ужасное состояние. — Те, кто поцелее, занимают позицию около люка. Твари его минут через десять-пятнадцать обязательно вскроют. Отстреливайте гадов до последнего патрона. Дальше, не геройствуя, отходите назад на перезарядку, уступая место второй линии обороны. После второй линии работает третья.

Здесь узкое пространство и промазать будет сложно. Главное — не дать приблизиться тварям к нам вплотную. Если такое произошло, то по моей команде отступаем на несколько десятков метров, разрывая дистанцию. Минут сорок обороняться сможем. Ну а там и до подкрепления недалеко. Так что воюйте, ребята, от души! Теперь наши жизни зависят только от нас! Все поняли?

На этот риторический вопрос никто не ответил. Нам и так всем понятно, что это наш последний бой. Ну, а дальше как судьба распорядится.