— А потом, — ехидно просветила меня Мамуева, — ты должен будешь встать на налоговый учёт, так как домик-то под сдачу идёт. И готовься к проверочкам всяким. То околоточный припрётся мзду собирать. То из архитектурного управления всякие индюки будут взятки требовать, чтобы аварийное состояние в писульках своих не указывать. Местным бандитам отстегнуть не забудь, если не хочешь «перо» получить. За воду плати, за газ плати. Аренда землицы тоже никуда от тебя не денется. Видишь, сколько всего?

— До конца не вижу, но догадываюсь, — кивнул я. — Поэтому и не собираюсь тебя убивать. Ты хоть и тварь поганая, но в этих делах разбираешься, если даже доход имеешь. А вот если вы с Тимуром ещё хоть раз попытаетесь на меня напасть, то молитесь своему сатане, чтобы я выжил. Иначе придёт на моё место другой человек. Уж он вас точно под зад коленом с насиженного места попрёт. И придётся начинать всё заново.

— Не дура, — вмиг растеряв оптимизм, буркнула химера.

Придя домой, я завалился спать пораньше. Завтра с утра, как и все студенты из нашей сильно поредевшей группы, обязан явиться в Императорскую Академию. Намечаются дальнейшие разборки по трагической практике. И тут снова нужно быть собранным, со светлой головой. Конечно, профессора не Тайная полиция, но тоже люди неглупые, и от них можно ожидать любых неприятностей.

Снова знакомые залы Академии. Народа практически не видно. Сейчас все на практиках… А некоторых уже совсем нет. Почему-то впервые за всё время защемило сердце. Ещё недавно парни и девушки из нашей группы ходили по этим коридорам. Строили планы, волновались, злились и даже влюблялись в академических стенах. А теперь всего этого нет и никогда не будет. Понятно, что иметь Дар не только очень почётно, но и опасно. Только всё равно мне за каждым поворотом мерещилась Алиса Владимирская, чьё тело из Баклы скоро должна привезти похоронная команда.

В деканат вошёл без стука, так как настроение испортилось окончательно. Все мои товарищи по несчастью уже прибыли. Видимо, явились пораньше, и лишь я один пришёл точно к назначенному времени.

— Наконец-то, — проворчала Анна Юльевна, заведующая кафедрой лингвистов. — Сколько тебя ждать?

— Ещё немного, — демонстративно посмотрел я на часы. — У меня есть минута в запасе. Так что имею право сходить попить, например.

— Не ёрничай! Нет поводов для этого. Всё очень печально… Ладно, начинаем. Нам нужен рассказ…

— … подробный рассказ, — дополнил её главный боевик академии.

— Именно, Сергей Витальевич. Очень подробный. И начнёт его госпожа Хвостова.

— Подождите, — задал вопрос я, видя, что послушная девочка Лида уже собралась открыть рот. — Не знаю, как остальные, а я подписал кучу бумаг о неразглашении.

— Мы тоже, — подтвердил мои слова Генка.

— Вот видите. Значит, всё, что можно, Тайная полиция сама донесла или ещё донесёт до преподавательского состава. А вы нас на тюрьму подбиваете.

— Умный очень? — скривился Сергей Витальевич.

— Осторожный. Ну, и умным тоже приходится быть, если остальные не хотят. Так что лично я ни слова не скажу до того момента, покуда не узнаю того, что вы сами уже знаете.

— Молодец, Булатов. Объявляем устную благодарность за бдительность. Дело на самом деле очень серьёзное. Вы читали газетные статьи по инциденту в Бакле?

— Нет, — замотал головой Книгин. — Не до этого было. Я потом гляну.

— Не глянешь, так как их нет. Всего лишь пара строчек промелькнула о землетрясении. Думаю, безопасники вам по поводу молчания все уши прожужжали. Но, как вижу, некоторым ещё раз повторить стоит. Молчите! Даже близким, друзьям и преподавателям ни слова! Официальная версия: группа студентов Академии попала под завал во время землетрясения. Отсюда и жертвы.

Будут спрашивать, отвечайте скупо. Мол, шли за профессором по подземному городу, и вдруг потолок рухнул. Все погибли, лишь вам повезло. Сутки просидели, а потом явились спасатели. Но вы их не помните, потому что были без сознания. Очнулись уже в госпитале, где вас быстренько поставили на ноги и отправили домой. Всё!

— И… — немного смущённо добавила Анна Юльевна: — Булатов. Я вижу на вашем запястье часы Знаменского. Их лучше не носить, как и то наградное оружие, что вы в скором времени получите. Иначе будет много вопросов от студентов.

— Извините, но ни с оружием, ни с часами расставаться не собираюсь, — моментально ответил я. — Пистолет мной был получен за меткую тренировочную стрельбу, а револьвер — за… Пусть будет за мужество и героизм, но проявленных не во время боевых действий. Будем считать, что я один не потерял сознание и ухаживал за всеми пострадавшими товарищами до последнего. Часы же мне лично профессор Знаменский подарил ещё до начала землетрясения.

— Булатов! Мы тебе только что отдали приказ, а ты его уже оспариваешь! — гневно высказался препод боевиков.